Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход - Эльхан Аскеров

масляно поблёскивавших на прилавке, горец только растерянно шевелил губами, явно пытаясь вспомнить, как правильно разговаривать. Потом, тряхнув головой, он испустил тяжкий вздох и, кивнув, решительно спросил, снова повернувшись к кузнецу:

– Что за эти клинки хочешь?

– Я уже сказал, уважаемый. Сыну конь добрый нужен. Пусть полукровка, но молодой, здоровый и как следует бою обученный.

– Полукровку возьмёшь? – быстро уточнил грузин.

– Ему не для племени. Ему на нём в бой идти, – кивнул Григорий.

– Вай-ме, знал бы, такого коня тебе привёл… Ветер, не конь, – всплеснул грузин руками. – Слушай, сколько ещё здесь будешь?

– Ну, до конца ярмарки точно пробудем, – пожал кузнец плечами.

– Ай, шени деда[1], не успею. За конём домой ехать надо. Деньги возьми. Сколько скажешь, столько заплачу, слово князя Горгадзе!

– Нам конь нужен, – неожиданно упёрся Григорий.

– Бать, ты чего? – повернувшись к нему, еле слышно спросил Матвей.

– Помолчи, – так тихо шикнул кузнец и, повернувшись к горцу, продолжил: – Ты, уважаемый, много разных людей знаешь. Купи у кого из них коня доброго, и сменяемся.

– Слушай, пока ходить буду, продашь! – тут же взвился князь.

– Задаток оставь, не продам, – пожал кузнец плечами.

– Сколько дать? – оживился грузин.

– Сто рублей оставляй, и до конца ярмарки тебя ждать стану, – ответил мастер, и Матвей едва не рухнул под прилавок, услышав озвученную сумму.

– Всегда здесь стоишь? – быстро уточнил горец, доставая широченный лопатник.

– И ночую тут, – коротко кивнул Григорий.

– Вот, держи. Сто рублей, как сам сказал, – объявил князь, прихлопнув купюрами о прилавок крепкой ладонью.

– Покоен будь, княже. До конца ярмарки тебя ждать стану, – кивнул кузнец.

Сообразив, что сделка заключена, Матвей быстро снял с навеса ножны и, завернув клинки в выбеленную холстину, аккуратно прибрал оружие в телегу. Грузин, в очередной раз тряхнув головой, круто развернулся и широким шагом направился куда-то вглубь торга. За ним поспешило несколько молодых крепких парней. Судя по одежде, слуги или охрана. Проводив эту процессию взглядом, Матвей уже привычно взъерошил себе чуб и, повернувшись к отцу, тихо спросил:

– Бать, ты чего так упёрся? Ну, купил бы он пару, а после мы б себе спокойно коня подобрали.

– Молод ты ещё, Матвейка, – усмехнулся кузнец в усы. – Видал, как у него глаза загорелись? Так вот, чтобы эти клинки купить, он тебе такого коня подберёт, что здесь и за год не отыщешь. Горцы в конях добре разбираются. Так что я его только так, для виду осмотрю. Князь, он позориться не станет. Соромно ему это. Да и знакомцев у князя всяко больше, чем у простого казака. В общем, малость подождать надо.

Их отвлекли очередные покупатели попроще, и казаки вернулись к делам торговым. Убедившись, что дело идёт и почти весь товар расходится, кузнец отсчитал от выручки примерно двадцать рублей и, оставив остальное сыну, снова куда-то ушёл. Послеполуденное солнце начало разгонять покупателей. Матвей, стоя в тени навеса, лениво оглядывал проходящий мимо люд, ради развлечения пытаясь угадать, к какому сословию принадлежит тот или иной человек и чем занимается.

От этого ребуса его отвлёк мелодичный женский голос. Подошедшая к прилавку молодка, по одежде или из разночинцев, или из купцов, пальчиком шевеля топор, с лёгкой улыбкой спросила:

– Неужто весь товар сами делали?

– Сами, барышня. Кузнецы мы, – вежливо кивнул Матвей, с интересом разглядывая девушку.

– Тут слух пролетел, что вы и оружие тоже умеете, – не унималась девица.

– А какой казак без оружия? – едва заметно усмехнулся парень.

– А глянуть на тот булат можно? А то разговоров за него много, а его ни разу и не видела.

– Чего ж нельзя. Глядите, – пожал Матвей плечами, снова вынимая из-за голенища нож.

– Тяжёлый, – протянула девушка с некоторой неуверенностью, взвесив оружие в руке.

– Так он под мою руку кован. Кинжал, тот ещё тяжелее станет.

– И чем он от другого оружия отличается?

– На клинке узор видите?

– Разводы вот эти? – уточнила девушка, осторожно водя пальчиком по клинку.

– Они самые. Вот из-за такого узора он булатом и становится, – пояснил Матвей, совершенно не желая вдаваться в подробности об отличиях железа от стали и порядке их смешения и проковки.

– Что, и на вашем кинжале такие имеются? – поинтересовалась девица, незаметно бросая взгляд куда-то в сторону.

– Сам собой, барышня. Уж самому себе я оружие булатное всяко скую, – кивнул Матвей, делая вид, что ничего не замечает.

Но отследить, на кого именно она посмотрела, парень успел. Через два прилавка от него, на противоположной стороне, стоял крепкий мужик среднего роста, одетый словно приказчик. В таких нюансах Матвей уже начал разбираться. Делая вид, что рассматривает какой-то товар, мужчина то и дело косился на девчонку. Сообразив, что это жу-жу неспроста, Матвей встал так, чтобы видеть прилавок и краем глаза следить за телегой, заодно локтем коснувшись сумки с деньгами и револьвера на поясе.

Заметив этот манёвр, девица шагнула ближе и, положив нож на прилавок, улыбнулась, кокетливо хлопнув ресницами:

– А вы случаем не знаете, где тут чего попить можно? Уж больно жарко стало, – спросила она, обмахиваясь краем косынки, накинутой на плечи.

– Вот уж чего не знаю, – мотнул Матвей чубом. – Но ежели хотите, погодите малость, отец вернётся, сходим вместе. Заодно у него и узнаю, где тут всякое съестное продают.

Словно специально из толпы вынырнул Григорий, неся крепкую новенькую корзину на сгибе локтя. Увидев сына, ведущего светскую беседу с какой-то странной девчонкой, кузнец удивлённо выгнул бровь и, подойдя к телеге, велел:

– Матвей, подсоби. Чего за девка? – еле слышно спросил он, укладывая корзину в дроги, пока парень держал полог.

– Сам не знаю, но, похоже, нас тут ограбить решили, – так же тихо отозвался Матвей.

– С чего так решил? – насторожился кузнец.

– За ней мужик со стороны приглядывает. А заговорила она со мной сама. Её сильно булат интересует.

– Ага, – многозначительно протянул Григорий. – Чего делать станешь?

– Прогуляюсь с ней малость. Где тут чего попить можно? – хищно усмехнулся Матвей.

– В серёдке торга. Только ты это, осторожней, – мрачно предупредил кузнец, которому эта идея явно не нравилась.

– Ништо, бать. Бог не выдаст, свинья не съест. Заодно посмотрю, сколько их всего за ней ходит. Вот, держи, – объяснил он своё решение, отдавая ему сумку с выручкой.

– Сторожен будь, – выдохнул Григорий, хлопнув парня по плечу.

Кивнув в ответ, Матвей не торопясь вышел из-за прилавка и, улыбнувшись девице, бодро сообщил:

– Ну вот, теперь и погулять можно. Пойдёмте, барышня. Провожу вас до места, где всяким съестным торгуют. Там и попьём.

– Пойдёмте, сударь, – улыбнулась девица, явно обрадовавшись.

Не спеша шагая по торгу, Матвей с интересом осматривал товары, которыми торговали их соседи.