Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход - Эльхан Аскеров

– Да ты, видать, не понимаешь, что с вами теперь будет, – растерянно протянул посыльный.

– А чего тут понимать? – фыркнул Матвей. – Или ночью подкрадётесь, или в толпе попробуете заточкой ткнуть, или на обратном пути напасть решите. Вот тут я вас и встречу. А после по малинам пойду. Спросишь, откель про малины узнаю? Так я одного живым возьму. А уж мытарить я хорошо умею. У меня все поют. Да и как ты смолчишь, когда с тебя с живого шкуру снимают? Степняки в таких делах мастера. И мы у них выучились.

– Да ты совсем греха не боишься! – растерянно ахнул посыльный, не веря собственным ушам.

– Греха? Да я вас, племя варначье, ненавижу и резать стану везде, где только встречу, – зашипел Матвей коброй. – Давай, приводи мокрушников своих. Посмотрим, чья возьмёт.

– Что-то ты больно грамотный, – растерянно проворчал посыльный и, тряхнув головой, отшатнулся от прилавка.

– Зря ты ему признался, что дружков их побил, – всё также тихо вздохнул Григорий.

– Зря я девку не добил. А про меня они и так знают, – вздохнул Матвей в ответ. – Ладно. Бог не выдаст, свинья не съест.

* * *

Грузинский князь появился на ярмарке за день до её закрытия. Роскошная коляска подкатила прямо к прилавкам, и горец, не спеша выйдя из неё, с видом победителя вальяжно поинтересовался:

– Эй, казак, клинки ещё не продал?

– Я уговор блюду, княже. А ты? – иронично уточнил Григорий, не спеша расправляя усы.

– Эй, ты сомневаешься, что ли? – тут же вспыхнул грузин.

– Спрашиваю. Как и ты, – не остался кузнец в долгу. – Привёл коня, или тебе задаток вернуть?

– А ты не спеши, казак, – обойдя коляску с другой стороны, выступил вперёд крепкий высокий жандарм. – Прежде дозволь на тот булат глянуть.

– Изволь, сударь, – чуть пожав плечами, отозвался Григорий и, повернувшись к сыну, коротко кивнул.

Зло усмехнувшись, Матвей быстро отошёл к дрогам и, достав из-под брезента узел из холстины, принялся разворачивать его прямо на телеге. Потом, вынув клинки из ножен, он шагнул к прилавку и, положив оружие, коротко предложил:

– Смотрите.

– Гм, с виду и вправду похоже, – задумчиво протянул жандарм, внимательно изучив узор на клинке. – А скажи на милость, тебе откуда сей секрет известен стал? – вперил он в кузнеца требовательный взгляд.

– У вас, сударь, свои секреты, а у нас – свои, – оборвал это противостояние Матвей.

– А ежели я прикажу вас обоих в холодную наладить, до особого разбирательства? – с угрозой прошипел жандарм.

– Бунта хотите? – фыркнул парень в ответ. – Казаков тут много. Увидят, что нас ни за что крутят, так могут и тюрьму вашу приступом взять. И полетят погоны ваши, аки голуби сизокрылые. Да и мы так просто не дадимся. Вины за нами никакой нет. А как крутить начнут, так и я молчать не стану. На весь торг закричу, что жандармы хотят секрет семейный выпытать.

– Значит, позовёшь против власти бунтовать? – зашёл жандарм с другой стороны.

– А вы не власть. Вы той власти служить должны, а вы заместо того хотите своей силой семейный секрет выпытать, – не уступил Матвей. – А власть у нас в столице. От государя императора.

– Ты в войске казачьем стряпчим, что ли, подвизаешься? – удивлённо проворчал жандарм.

– Я так понял, что ты, княже, клинки покупать не желаешь более, – перебил их спор Григорий. – Твоя воля. Изволь, вот задаток твой, – достав полученную сотню, выложил кузнец на прилавок деньги.

– Подожди, слушай. Вот подполковник Львов сомнение имеет, что клинки твои и вправду булат, – смутившись, принялся пояснять горец.

– А он тут при каких делах? – пожал кузнец плечами. – Уговор у меня с тобой был. Сомневаешься, забирай деньги, и уговору конец. А за свой товар я завсегда ответить готов.

– Значит, и от испытания отказываться не станешь? – тут же влез жандарм.

– Какое испытание? – повернулся к нему Григорий.

– У меня вот сабля златоустовская, казённой мануфактуры. Вот на ней и испытаем, – хищно усмехнулся подполковник. – Положишь шашку свою на прилавок, а я рубану. И посмотрим, чей клинок крепче.

– Шутить изволите, сударь? – иронично фыркнул Матвей.

– Отказываетесь? – оживился жандарм.

– Дозвольте сабельку вашу, – вместо ответа протянул парень руку.

– Ты чего задумал? – насторожился подполковник.

– А сейчас сами всё увидите, – усмехнулся Матвей, требовательно шевеля пальцами.

– Ладно, посмотрим, – мрачно протянул подполковник, вытягивая саблю из ножен.

Взяв саблю в руки, Матвей быстро осмотрел клинок и, улыбнувшись, достал из кармана тонкий кожаный шнурок. Вскочив на прилавок, он быстро привязал саблю за рукоять к перекладине и, спрыгнув, повернулся к отцу.

– Рубани, батя. Как того бычка рубил. От души.

– Не жаль саблю-то, ваше благородие? – едва заметно усмехнувшись, поинтересовался кузнец, подхватывая шашку и лихо прокручивая её в руке, разминая мышцы.

– Руби. Ещё посмотрим, кто жалеть станет, – возмущённо засопел жандарм.

– Воля ваша, сударь, – рассмеялся казак и, обойдя прилавок, встал перед висящей саблей.

Собравшаяся толпа отхлынула в стороны, чтобы не попасть под удар, и тут же ещё сильнее уплотнилась. Григорий, оглядевшись, сделал шаг назад и, разогнав шашку, с подшагом рубанул по сабле. Плоский кожаный шнурок держал казённое оружие ровно, так что удар пришёлся прямо по лезвию. Глухо брякнув, сабля разломилась пополам. Ещё раз провернув в руке шашку, казак положил её на плечо, после чего, перехватив левой рукой, протянул оружие князю.

– Гляди, княже. На моём клинке только царапина, – гордо произнёс мастер, поднося оружие к самому носу горца.

– Вай-ме, и правда настоящий булат, – охнул грузин и, возмущённо покосившись на подполковника, проворчал: – Говорил тебе, настоящий. А ты: подделка, подделка.

– Не сердись, Вахтанг. Просто булатного оружия в наших местах давно не продавали. Тем более казаки. Когда было, чтобы они доброе оружие продавали? – примирительно пояснил жандарм.

– Слушай, говорил же, я о том спрашивал. Сказали, сами делают. Вон у мальчика посмотри. Тоже кинжал булатный, – отмахнулся горец и, повернувшись к кузнецу, продолжил: – Не сердись, мастер. Привёл я тебе коня. Пойдём, сам его посмотришь.

– Ты, княже, от уговора отказался. Вон деньги твои. А коня я сыну и в другом месте купить могу, – неожиданно отрезал мастер, возвращаясь за прилавок.

– Э-э, Саша, вечно ты своими подозрениями всё портишь! – всплеснул горец руками и, шагнув к прилавку, продолжил: – Вот что, уважаемый. Давай договоримся. Я тебе коня для сына даю и пятьдесят рублей денег.

– Вахтанг! – изумлённо ахнул жандарм.

– Что Вахтанг? – возмущённо повернулся к нему горец. – Где я ещё такой клинок возьму? Твой казённый он словно масло разрубил. Надо будет, ещё добавлю. Слушай, уважаемый, был же уговор. Не сердись.