Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход - Эльхан Аскеров

умудрился промазать. Кони, почувствовав свободу, после падения кучера начали сбавлять шаг, и вскоре свернули с дороги в степь. Два оставшихся в живых бандита, моментально сообразив, что всё пошло не так, как задумывалось, выскочили из коляски и бросились бежать.

Это было настолько глупо, что Матвей, не удержавшись, рассмеялся. Григорий, не обращая внимания на его смех, плавно повёл стволом карабина, и следующая пуля ударила бандита между лопаток. Подхватив свой карабин, парень поймал в прицел спину последнего каторжника и, задержав дыхание, плавно нажал на спуск. Бандит посунулся лицом в траву, даже не вскрикнув. Отложив оружие, Матвей натянул поводья и, остановив коней, спрыгнул на дорогу.

– Присмотри за подранками, бать, – попросил он, снова вынимая револьвер: пусть и бандиты, а трофеи в хозяйстве не лишние.

Кузнец коротко кивнул, так же спрыгивая с телеги и выходя на дорогу. Первым делом парень отправился проверять коляску. Убедившись, что в транспорте никого не осталось, он принялся обходить всех бандитов, проверяя их на наличие живых и попутно выворачивая карманы. Война войной, а трофеи никто не отменял. К его огромному удивлению, тот самый приказчик оказался почти жив. Ранение у него было тяжёлым, но для разговора бандит ещё годился.

– Зачем? – коротко спросил Матвей, присаживаясь перед ним на корточки.

– Отомстить велели, – тяжело выдохнул бандит. – Думали, в дороге перехватим и, мимо проезжая, перестреляем. Не вышло.

– Глупо, – презрительно фыркнул Матвей. – Мы ж не крестьяне лапотные, чтобы не присматривать, кто следом идёт. К тому же ждали чего-то такого.

– Всё одно достанут вас, – бледно усмехнулся бандит.

– Ну, вам же хуже, – зло усмехнулся парень, одним резким движением всаживая ему нож в рёбра.

Булатный клинок вошёл в тело, словно в масло, и, разрубив сердце, чуть дрогнув в руке. Захрипев, бандит вытянулся и замер.

– Бог тебе судья, парень, – проворчал Матвей, закрывая ему глаза.

– Что там, Матвейка? – окликнул сына кузнец.

– Всё, бать. Кончились разбойники, – ответил он, поднимаясь.

Вернувшись к дрогам, парень снял с себя дорожную сумку, в которой носил всякие мелочи, и, перевернув её, вытряхнул на брезент всё собранное. Его добычей стали четыре револьвера с запасом патронов, три ножа, кистень и пара кастетов. Денег он собрал сорок рублей ассигнациями и двадцать серебром.

– Что с конями делать станем? – задумчиво поинтересовался Матвей.

– Привязывай их к дрогам. Коляску в перелеске бросим. Нам она никуда, а вот коней с собой заберём, – быстро осмотрев тяжело дышащую пару, скомандовал кузнец. – Клейма на них нет, а кони добрые. От самого города с грузом за нами рысью шли.

– И не побоялись запалить, – проворчал Матвей, выполняя указание.

– Обошлось, – ответил кузнец. – Давай тела подальше в степь оттащим.

Они брали каждое тело за руки и оттаскивали от дороги шагов на сорок в сторону. Заниматься похоронами никому и в голову не пришло. Да и не было у них с собой нужного инструмента. Сбросив тела в очень вовремя попавшуюся низинку, казаки уселись в дроги, и Матвей снова встряхнул вожжами.

– Бать, коней этих продавать станешь? – подумав, поинтересовался парень.

– Думаешь Ульянке одного отдать? – моментально сообразил кузнец.

– Угу. У неё-то мерин старый совсем. И так одна в поле ломается, а тут ещё лошадь того и гляди копыта откинет, – вздохнул Матвей и тут же мысленно обозвал себя ослом.

– На привале осмотрю их как следует, а там подумаем. Эти-то к полю не сильно привычны. Подумаем, как лучше будет, – помолчав, протянул Григорий.

Быстрый шаг позволил трофейным коням отдышаться и прийти в себя. К тому времени, когда караван добрался до перелеска, где они вставали на ночёвку, кони пришли в себя и остыли после долгой гонки. Загнав дроги на поляну, где было оборудовано что-то вроде бивака, Матвей отогнал коляску поглубже в перелесок и, распрягая коней, задумчиво предложил:

– Бать, глянь, как у неё с колёсами?

– Колёса добрые, – понимающе кивнул кузнец, уже успевший оценить транспорт хозяйским глазом. – Ты ужином займись, а я тут похозяйничаю, – велел он, снимая черкеску и засучивая рукава.

Спустя полтора часа, когда все кони были обихожены, а над костром булькал наваристый кулеш, кузнец вернулся к биваку и, отряхивая от воды руки, с довольным видом проворчал:

– Там и колёса, и сиденья добрые были. Новая коляска была.

– Ладно, хоть оглобли не прихватил, – усмехнулся Матвей. – А рессоры на ней были? – вспомнил он про техническую новинку.

– Нет. На ремнях была, – вздохнул кузнец с явным огорчением.

Тут Матвей его прекрасно понимал. В их жизни любое металлическое изделие, да ещё и в хорошем состоянии, было почти на вес золота. Если с древесиной ещё можно было как-то решить вопрос, то с металлом всё было далеко не так просто. Вспомнив эпопею с поездкой в Юзовку, парень в очередной раз вздохнул и, взъерошив себе чуб, принялся вспоминать, всё ли они купили для решения вопросов с походными мелочами. Григорий, попробовав кулеш, одобрительно хмыкнул и, кивая на котелок, скомандовал:

– Налетай, Матвейка. Готово уж.

Вместо ответа парень достал из-за голенища левого сапога ложку и, отерев её чистой тряпицей, в свою очередь запустил в варево. Кулеш они уничтожили быстро. Подвесив над костром котелок с водой, парень отправился к роднику мыть посуду. Григорий, набив трубочку, не спеша закурил и, прищурившись, задумался. Дождавшись, когда вода закипит, Матвей заварил чаю и, передав кружку отцу, осторожно поинтересовался:

– Чего задумал, бать?

– Кобылу нашу Ульяне сведёшь. Мерин уж старый больно. Такого дарить – только позориться. Соромно. А кобылка ещё послужит. Да и спокойная она. К работе привычная. Эту пару себе оставим. Раз уж трофеем достались, пусть у нас и будут.

– Благодарствуй, бать. Ты уж прости, что в расходы ввёл, – на всякий случай извинился Матвей.

– Пустое. Было время, меня самого вот так вот вдова уму-разуму научила. Дай ей бог здоровья. Может, потому и живём с Настасьей душа в душу, – едва заметно усмехнулся мастер.

– А я думал, чтобы так жить, друг дружку любить надобно, – не сумел промолчать парень.

– То само собой, – кивнул Григорий. – Но в жизни всяко бывает. Иной раз мужик с бабой друг дружке ну никак не подходят. Особливо в постели. Вот тогда и случается всякое.

– Бывает, – сообразив, о чём речь, кивнул Матвей.

– Бывает, – эхом повторил кузнец, явно думая о чём-то своём.

– А мать возражать не станет, ежели я кобылку сведу? – осторожно уточнил Матвей, вспомнив реакцию родительницы.

– Пустое. Не смотри, что она тебя высмеивает да пощипывает. То просто ревность материнская. Всё не верит, что вырос ты, – усмехнулся Григорий. – А сама принялась дочку Ульянину привечать. То пирожка даст, то ягод каких. Да и саму Ульяну не ругает. Умная у тебя мамка, Матвейка.