Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход - Эльхан Аскеров

– Всё в рощице случилось. А оттуда я кружным путём ушёл. Так что ежели только кто приметил, как мы туда шли. А обратно – нет.

– Добре, – кивнул Григорий, внимательно осматривая одежду парня.

Отступив на шаг, Матвей дал ему осмотреть себя и, убедившись, что отец доволен, вернулся к прилавку. Быстро объяснив какому-то мужичку, что все топоры не просто кованые, а ещё и подкаленные, он получил у него кучу медной мелочи, уступив в цене. Наблюдавший за ним кузнец только одобрительно усмехнулся. Судя по одежде крестьянина, инструмент ему был очень нужен, а нужную сумму на него он собирал достаточно долго. Ухватив топор мозолистыми, узловатыми пальцами, мужик истово перекрестился и, сняв шапку, с поклоном произнёс:

– Спаси Христос, казаки. К третьему прилавку подхожу, и никто в цене не уступил. А мне без топора доброго никак. Шестеро детей, и все есть хотят. А землицы мало.

– Ступай с богом, божий человек, – коротко склонил голову Григорий. – И не беспокойся. Я за свою работу завсегда ответ держу. Послужит инструмент.

– Благодарствуй, мастер, – снова поклонился мужик и, нахлобучив на голову шапку, скрылся в толпе.

– Доведут баре народ. Быть беде, – тихо вздохнул Григорий, глядя ему вслед.

– Это верно, – так же тихо поддакнул Матвей. – А чего тогда нам делать, ежели в стране замятня случится? – на всякий случай поинтересовался он, пытаясь вызнать мнение главы семьи.

– Самому бы знать, – буркнул кузнец, поморщившись.

Вечером, когда народ с торга схлынул, они с отцом по очереди сходили в ближайшую харчевню, поужинать. Взятые с собой из дома продукты уже закончились. Жарко, так что в мешке со съестным остались только сухари и вяленое мясо. Всё остальное они постарались уничтожить, чтобы не испортилось. После закрытия торга Матвей развёл небольшой костерок и, подвесив над ним котелок для чая, с удивлением спросил, повернувшись к отцу, рывшемуся в оставшемся товаре:

– Бать, а чего мы чайник себе не сделаем? Неудобно ж всё время котелком пользоваться.

– Да всё руки не доходят, – смутился мастер. – Да и меди листовой никак не добуду.

– Завтра сходи к соседям, может, у кого купишь, – посоветовал Матвей, подкидывая хвороста в огонь. – Не дело это. И для дома тоже чайник нужен.

– Это ты размахнулся, – хмыкнул кузнец. – И в поход чайник, и для дома. Не много будет?

– В самый раз. Для дома большой делать надо, мало ли гости будут. А для похода поменьше и по форме другой. Чтоб возить удобно было.

– Это как? – накинув полог на телегу, присел к костру Григорий.

– Вот смотри, – принялся пояснять Матвей, вытягивая из-за голенища нож и ногой разравнивая землю. – Для дома обычный, круглый, ежели сверху смотреть. А вот для похода вот так вытянутый. И на узкий край – носик. Тогда он в мешке и места меньше занимать будет, и пользовать удобнее. А ещё я хочу нам с тобой котелки такие же сделать, – добавил Матвей, увлёкшись толковой идей. Придумать подобное было не сложно. Котелком такой формы он ещё в армии пользовался.

– И всё медное? – задумчиво уточнил кузнец.

– Угу. Надо только оловом вылудить, – быстро добавил Матвей, вовремя вспомнив, что олово, в отличие от меди, металл нейтральный и вреда здоровью не нанесёт.

– Ещё и олово, – возмутился Григорий. – Где ж денег набраться?

– Так я ж добыл, бать, – осторожно напомнил Матвей. – Чего ж их так просто хранить?

– Хочешь червонцы спустить? – снова возмутился Григорий.

– Чего это? Я ж тридцать рублей ассигнациями взял. Вот на них и купим. А червонцы придержи. Мало ли как жизнь повернётся.

– Так то ж твой трофей, – напомнил в ответ Григорий.

– Да ты смеёшься, что ли, бать? – возмутился Матвей. – Одним миром живём, а я считаться стану? А ежели чего останется, так я матери гостинец куплю.

– А себе чего не оставишь? Тебе ж ещё и Ульяне гостинец купить надобно, – напомнил Григорий, пряча усмешку в усы.

– Надо будет, тебе поклонюсь, – помолчав, нехотя выдохнул парень, понимая, что отец прав, и забывать про любовницу не следует.

– Не дуйся, – тихо рассмеялся Григорий, растрепав ему чуб. – Хватит там и на медь с оловом, и на гостинцы. Деньги ты с тех варнаков серьёзные взял.

– А чего ты тогда? – снова запыхтел парень.

– Помочь тебе хочу, – вздохнул кузнец.

– Это чтобы я вспомнил, чего сколько стоит? – сообразил Матвей.

– Угу.

– Не надо, бать. Пусть идёт, как идёт. Даст бог, вспомню. А нет, то и так ладно. Проживу.

– Может, и так, – подумав, задумчиво кивнул кузнец.

– Тогда завтра, как торг начнётся, по рядам ступай. Я тут сам управлюсь. А ты меди да олова присмотри, – принялся планировать Матвей.

– Разберусь, – остудил его пыл кузнец, едва заметно усмехнувшись.

Попив чаю, они улеглись спать. К удивлению парня, ночь прошла спокойно. Он ожидал, что местный криминалитет решит отомстить ему за своих, но за весь вечер рядом с их прилавком не мелькнула ни одна каторжная рожа.

Не спеша позавтракав, казаки снова разложили товар, и Григорий, убедившись, что тут всё в порядке, отправился по рядам выполнять задуманное. Часа через два он вернулся, неся подмышкой рулон листовой меди и пару кусков олова.

Придирчиво осмотрев товар, Матвей убедился, что теперь материала им хватит на все задумки, и, убирая покупки в телегу, поинтересовался:

– Дорого отдал, бать?

– Всё вместе в пять рублей на ассигнации встало, – ответил кузнец, понимающе усмехнувшись. – А чайник готовый три стоит.

– Опять с прибытком, – рассмеялся Матвей. – Осталось только руки приложить.

– Вернёмся, приложим, – весело кивнул Григорий в ответ.

Появившийся рядом с прилавком вертлявый, прилизанный молодой парень, по виду смахивавший на приказчика, окинул казаков быстрым, цепким взглядом и, оперевшись о прилавок, негромко спросил:

– Это ты, что ли, булатом торгуешь? – произнёс он, глядя кузнецу в глаза.

– А тебе что за печаль, чем я торгую? – равнодушно хмыкнул казак, закладывая большие пальцы рук за пояс.

– Спрос с тебя будет. Ты людей серьёзных обидел, – зашипел парень.

– Это ты про трёх варнаков, что в роще сдохли? – иронично уточнил Матвей, шагнув поближе. – Если за них разговор, то со мной говори.

– Так это ты?! – изумлённо ахнул бандитский посыльный.

– Я. А теперь слушай внимательно и не говори потом, что не слышал. Ежели вы, крапивное семя, вздумаете ещё раз к нам сунуться, я все ваши малины по городу вырежу, – тихо зарычал Матвей, глядя ему в глаза. – Ваши варнаки не сдюжили, значит, сами виноваты. А сунетесь, узнаете, как пластуны вражьих офицеров режут.

– Так ты один, что ли, был? – чуть вздрогнув, уточнил посыльный.

– А вам та курва напела, что мы вдвоём были? – хмыкнул парень. – Врёт, тварь.