Путь трех совершенствований - Дмитрий Крам

Счёт за такое лечение моей семье никогда не закрыть. Я побрёл к выходу.

— Эй, ты куда, придурок? — бросила мне вслед Элен.

— Мне домой надо. Проверить родных. Да и парни из гетто не лечатся в больницах. Нет у нас страховки, — грустно усмехнулся я и хромая пошёл дальше.

Когда репортёр выставил кадр, я уже был далеко и не слышал, что эта смазливая зелёная морда там затирала.

У ворот выход мне преградил чёрный бронированный внедорожник.

— Госпожа Элен приказала вас подвезти, — проговорил водитель.

Я не то, что был удивлён. Я просто охренел.

Развернулся, чтобы благодарно кивнуть, но девчонка уже загружалась в машину и сделала вид, что не замечает моего пристального взгляда.

Хмыкнув, полез в авто. Гордость — это хорошо, но спорить с амбалами в броне не хотелось, да и домой всё же стоит поспешить. Если там что-то произошло, отряд из четырёх клановых охранников будет очень кстати.

Меня разглядывали и явно хотели задать вопросы, но никто не решился раскрыть рот. Похоже, нарушать инструкции боятся. То ли камеры у них, то ли начальник зверь, а может, банально стучат друг на друга.

Машина была двойного назначения, а потому внутри очень дорогая обшивка. Мягкие сидения, экран, и даже раскладной столик с холодильником.

Я раскрыл его. В прицел попала банка содовой. Сахар в крови сильно просел, и голова уже кружилась. Я вопросительно глянул на мужиков, но никто из них на меня внимания не обращал, они сосредоточенно следили за округой. Пожал плечами, откупорил напиток и жадно присосался. Сладость расходилась по организму, и я чувствовал себя живее с каждым глотком.

Авто резко затормозило. Хорошо, что успел всё допить. Охрана выскочила и рассредоточилась. Один из них дал три коротких очереди. Салон заполонил запах пороховой гари. Затем парни быстро загрузились обратно и попеременно начали менять магазины. Профи.

Бойцы ехали молча. Подмывало что-то пошутить, но, честно говоря, не был уверен в их реакции. Разглядывал оружие, гадал, есть ли у них дары.

— Что за дерьмо? — услышал я ругательства водителя. Глянул в окно.

— Просто сдвиньте её, — сказал я. Отбойник упёрся в ржавую баррикаду из старой тачки и сместил. Мы поехали дальше.

— Кажется, твари здесь весь район разнесли, — заметил мужик.

— Нет, — покачал я головой. — Тут так и было, — на лицо наплыла ухмылка.

— Как ты тут живешь, парень? — спросил он.

Я лишь пожал плечами.

— Не то что бы у меня был выбор.

Разбитый асфальт и мусор на дорогах заставлял машину петлять, переваливаться с колеса на колесо и периодически двигать препятствия. Несмотря на все амортизаторы, всё же до сидений вибрации доходили и отдавались в тело. Только сейчас прочувствовал, как же мне на самом деле плохо.

— Эй, не закрывай глаза, малец, — посоветовал один из парней. Если отрублюсь, могу потом не проснуться до утра. Не хотелось бы, чтобы меня как мертвеца домой вносили. Маме страшных кадров в жизни хватило уже.

Я покивал и, сжав зубы, пристально вглядывался в окно в поисках следов произошедшего. Память подводила. Вон там окна и были выбиты? Вроде да. А то тело мёртвое или просто пьяное? Столб так и был погнут?

Меня довезли до дома. Я раскрыл холодильник в машине, хватая брату порцию содовой, и, поблагодарив мужиков, кое-как выбрался из авто. Раны всё больше давали о себе знать. Ночью все они заживали после прохождения локации, здесь же такая роскошь только у богачей.

Один из охранников вышел со мной и прошагал до крыльца. Я постучал.

— Мам, пап, это я, — проговорил как можно бодрее.

Засов отодвинулся. Замок скрежетнул. Дверь распахнулась, и на пороге возник отец с топором. Я изобразил улыбку.

Боец приветственно кивнул ему, хлопнул меня по плечу и пошёл прочь. Я не стал морщиться, хотя даже это лёгкое прикосновение вызвало вспышку боли.

— Спасибо, — бросил я ему вслед, и кое-как переступил порог дома. Что-то совсем слабость накрывает. Так, держаться. До койки недолго.

Мама бросилась меня обнимать.

— Осторожнее, содовую лопнешь! — притворно возмутился я. Слезы матери начали мочить футболку. — Ау, больно.

— Прости-прости, — залепетала она, ещё крепче сжимая.

Мы прошли на кухню.

— Что случилось? — спросил отец, замерев в проходе.

Брат проснулся. Дремал тут прямо в кресле. Я улыбнулся и бросил ему банку.

— Это чё? — непонимающе спросил он, а потом увидел мой внешний вид. — А это чё⁈

— Да вот, — я показал на себя. — Была грандиозная битва за газировку. Я потерял палец, но принёс тебе напиток!

— Ты потерял палец? — ужаснулась мама, детальнее разглядывая меня.

— Да ерунда. Гнол откусил.

Отец кашлянул.

— Давай по порядку. Ты сегодня мою седину приблизил.

— Оставили нас после уроков, — принялся я пояснять максимально буднично, будто ничего страшного в произошедшем и нет. — И случился прорыв, ну вы знаете. Школу оградило. Выбора не было, и мы бились, ну я так, не особо, а одарённые там сражались с гоблинами, и всё такое. Я лишь пару тычков сделал. Записал себе на счёт четвёрку убитых каждого вида, на большее не хватило. Не хочу это вспоминать, жив и ладно. — тут взял паузу и севшим голосом уже грустнее проговорил. — Многие одноклассники не пережили эту ночь.

— А кто тебя привёз?

— Люди Элен. Сжалилась над раненым.

— У богатых тоже есть чувства, — заметил брат.

Я лишь пожал плечами. Не торопился верить в людей.

— Что за раны, — усадил меня на стул отец. — Дай посмотреть.

— Да ерунда, царапины, — отмахнулся я. — Врачи сказали, всё отлично. Только поспать надо и поесть хорошо. Вкололи мне весь комплекс антибиотиков всех мастей. Даже освобождение от физры не дали, гады.

Я ещё долго успокаивал родителей. И вроде успокоил. Мама поначалу хотела остаться завтра дома, чтобы за мной смотреть, но я уверил, что в этом нет нужды. А вот брат затаился. Ждал, когда мы останемся вдвоём. Понял, что я недоговариваю.

Потом я вкинул пару таблеток обезбола и завалился спать.

Михаил, если ты меня слышишь, сегодня не хочу видеть твою усатую рожу. Дай мне просто поспать. Хватит битв.

* * *

Очнулся в кровати и довольно потянулся, тут же пожалев об этом. Всё тело пронзило болью, особо гулко отзываясь в местах ран. Надеюсь, родителям хватило хладнокровия пойти сегодня на работу, а не остаться за мной присматривать.

Трижды пытался перевести себя в сидячее положение, но малодушно отступал перед болью, оставшись валяться.

— Братишка! — крикнул я, чувствуя себя слабаком.

Дверь открылась.

— Что-то ты сегодня не отжимаешься, — едва сдерживая улыбку, заметил он.