Путь трех совершенствований - Дмитрий Крам

Он поднял меня. Я посидел, растёр руки-ноги. Встать смог сам. Держась за стенку, побрёл в ванну.

— Может, тебе кресло уступить? — продолжал подкалывать брат.

Я показал ему кулак и вышел в коридор.

— Мама ушла? — на всякий случай уточнил.

— Да. Хотя утром нам с отцом пришлось на неё нажать. Но папа мне шепнул, что не верит тебе, и наказал приглядывать.

Это мне в нём нравилось больше всего. Он не опекал. Решил терпеть, терпи, даже во вред. Это твой выбор и твоя ответственность.

Я умылся. Кое-как добрёл до кухни и плюхнулся на стул. Вкинул обезбол и уставился на брата, который ждал мой рассказ.

— Чего? — сделал я вид, что не понимаю.

— Не беси меня.

Я вздохнул.

— Сделай бутеры, — попросил я, и пока Пашка возился с крекерами и гелем, начал рассказ.

— Эти клановые мягкие как питательная паста, которую ты выдавливаешь. Элен ещё ничего держалась, и Рин. Ну и пара человек. Остальные — слабаки.

— Ну у них ещё два года, чтобы подготовиться к академии, а потом ещё четыре, чтобы превратиться в нормальных одарённых.

— Да понятно. Но я разочарован.

— Кстати, сейчас же новости, — Пашка врубил крохотный старый телек, который отец вытащил из какого-то трейлера, починил и повесил на кухне.

Зеленоволосый браво вещал на фоне трупа орка. С копья капала кровь.

Я чуть на пол не сплюнул.

— Расскажите подробнее, как подросткам удалось закрыть аномалию такого уровня? — спросил журналист.

— Сражения с тварями у нас в крови. Мы построили баррикады, — тут остался только голос и пошла картинка наших сооружений, для кинематографичности гоблинов повесили на каждый свободный кол. — И бились, постепенно отступая. Даже теряя собратьев по оружию, мы сохранили хладнокровие, понимая, что за нашими спинами неодарённые…

Я выругался.

— Забрал себе всю славу, — сказал Пашка.

— Да и насрать!

— Мы элита общества, — подводил итог одноклассник. — И наша задача — защищать простых граждан. Неважно, что мы ещё школьники. Мы одарённые, и это не только сила, но и ответственность.

— Получается, всё, что по телеку говорят, чушь полная, — заметил брат.

— По большей части да. Не удивлюсь, если одарённые нихрена толком не делают, а все проблемы решают простые парни с автоматами.

Школу сегодня отменили, так что мы просто сидели и болтали, слушая одним ухом телек.

— Сделай погромче, — попросил я.

Выступал представитель академии.

— Школьники проявили себя этой ночью потрясающе. Нескромно будет сказать, что одарённые дети совершили подвиг. Они будут зачислены в академию без экзамена. То, что им удалось сделать, во много раз сложнее того, что мы можем сымитировать на вступительном испытании. Так что поздравляю! С нетерпением будем ждать вас.

— Нда-а-а, — протянул братец.

— Ой, да ну их! Выруби этот лжевещатель.

Я с трудом встал, опираясь на стол, и сказал:

— Прости.

— За что? — не понял Пашка.

— Я иногда навязывался с помощью. Не понимал, какого это. Сейчас отчасти прочувствовал.

Брат улыбнулся.

— Поможешь перебинтоваться? — спросил я.

— О! Об этом, — он вынул из кармана мятый листок. Где убористым маминым почерком было написаны все инструкции на случай разных симптомов.

— Похоже, она весь справочник спасателя вызубрила, — заметил я.

— Неудивительно, — грустно выдал брат.

Я расстриг бинт и размотал руку.

— Фу, — скривился Пашка. — Это вообще нормально? — с сомнением осмотрел он огрызок мизинца.

— Не думаю.

— А как воняет, — скривился он. — У тебя заражение.

— Да понятно, — я прислушался к себе. Температура не повышена. Голова даже не болит. — Оно пройдет. Иммунитет справится, — уверенно заявил я.

Получается, даже Сопротивление Укусам не справилось. Страшно представить, чтобы тогда было без этого навыка.

Дырка от стрелы тоже выглядела отвратно.

— Не хочется говорить, — осторожно начал Пашка. — Но, похоже, гоблины облизывают наконечники перед выстрелом. Даже хаоситы определённо знакомы с основами гигиены.

— С основами её нарушения. Яда хаоса нет, и ладно, — огрызнулся я.

— Я слежу за тобой, — предупредил брат. — Начнёшь умирать, пинками отправлю в больницу.

— Всё нормально будет, — начал злиться я. — Пока копьё в спине не мешает мужчине спать, он не ходит в больницу — аксиома.

— Как скажешь, — не стал больше давить младший.

— Ты не против, я сегодня тебя в капсулу не пущу?

Брат состроил какую-то неопределённую гримасу, а потом словно взял себя в руки и спросил:

— Почему?

— Думаю, в Дигме боль меня покинет.

— А, ну тогда конечно, — спохватился он.

Я благодарно кивнул и после перебинтовки пошёл к капсуле. Не нравятся мне его реакции. Второй раз уже странности наблюдаю.

— Эй! — окликнул я его, перед тем как крышка опустилась. — Ты, мелкий засранец, всегда можешь на меня положиться.

— Учту, убийца гнолов. Не заляпай капсулу кровью.

* * *

Вышел из Дигмы только под вечер. Она зачла двойные часы посещения. К сожалению, это работает очень редко. Только в период согласованных мероприятий со школой или когда, как сегодня, капсула видит, что визитёру полная жопа, и он может откинуться прямо во время игры.

— Как прошло? — спросил Пашка.

— Больно не было, — пожал я плечами. — Но народу тьма.

— Много чего отменилось сегодня, — заметил брат. — Все в игре.

В двери начал проворачиваться ключ. Нельзя, чтобы мама меня увидела. Я метнулся в свою комнату, припадая на одну ногу, и, зарывшись под одеяло, сделал вид, что сплю.

Мама прошла, пощупала мой лоб, пробубнила что-то удовлетворённое, поцеловала в макушку и вышла. Я слышал, как она допытывала брата о моём состоянии, и он, конечно же, меня не выдал. Но местами всё же перегибал во вранье.

Я лежал, глядя в потолок. До привычного времени отключки ещё много часов. Прокрутил в голове события вчерашнего дня. Не верилось, что всё то безумие произошло со мной.

Учусь я теперь во сне. Работы у меня ограниченное количество. Спорт на пару дней… или недель выпал. Может, и правда, начать в Дигме что-то пытаться сделать, как брат?

Взять учебные материалы по ней и проштудировать их ночью в путевой комнате. Можно даже вдвоём с Пашкой бегать. Понятно, что капсула у нас одна, но по очереди тоже вполне тема. Всякие квесты на дневные расследования, например. Просто сыграем как напарники, передавая друг другу дело. Поговорю с ним об этом завтра. Если есть хотя бы крохотный шанс ещё немного так заработать, стоит за него ухватиться.

Я тихо подобрался к двери и как в детстве сложил записку, каткнув её по полу так, чтобы она по дуге из-под двери проскользила под дверь Пашки.

Минут через десять я услышал тихое:

— Зайду, проверю брата.

Дверь раскрылась. По полу зашуршали колёса, и потом я почувствовал, как коляска