Боярский сын. Отрок - Алексей Владимирович Калинин

Морозов медленно опустил руки. Его глаза, и без того немаленькие, округлились до размеров чайных блюдец.

— После… какого боя? — сглотнув, переспросил он. — Ты же вчера с кружка вышивания ушел! Кого ты там бил? Мадам Элеонору подловил и пяльцами отмудохал⁈

— Если бы, — я философски вздохнул. — Мезинцев утром решил наши новые склады в Балашихе отжать. Прислал штурмовой отряд в глухой броне. Пришлось нам с Яриком и нашими людьми объяснять ребятам, что чужое брать нехорошо. Ну, мы и объяснили. С применением спецбоеприпасов и такой-то матери.

Челюсть Михаила плавно поползла вниз. Он хватал ртом воздух, пытаясь переварить информацию. Сначала Ристалище, потом отчисление из клуба кройки и шитья, затем бойня с тактическим отрядом, а на десерт — прием у Государя и Суд чести. Для первокурсника это был явный перебор по впечатлениям.

— Рассказывай. Всё. В подробностях, — наконец выдавил Морозов, хватая меня за локоть и утаскивая в нишу между двумя мраморными колоннами. — Как вы их? А они? А Ярик из пулемета поливал⁈

Он так и светился от предвкушения хорошей кровавой байки, но наш импровизированный брифинг был грубо прерван.

— Эй, Ярославский.

Голос был неуверенным, с легкой хрипотцой. Я обернулся.

К нам приближались двое. Борис Ковальков и Семён Престолов. Вчерашние верные прихвостни Сережи Косматова сегодня выглядели как побитые собаки, потерявшие хозяина. Здоровяк Боря нервно теребил край куртки, а тощий Семён постоянно поправлял сползающие на нос очки, бегая глазками по сторонам. В их позах не было и капли вчерашней наглости.

— Чего вам? — Миша тут же набычился, заслоняя меня своим узким плечом. — Добавки захотели? Могу оформить, недорого.

— Да погоди ты, Морозов, мы не за этим, — пискнул Семён, примирительно поднимая руки. Он перевел загнанный взгляд на меня. — Елисей… Слушай. Ты Серёгу не видел? Косматова.

Я замер. Внутри меня словно натянулась тугая струна.

Перед мысленным взором мгновенно вспыхнула жуткая картина подвала. Искаженное, вплавленное в гниющую плоть Курганного Мертвяка лицо Сергея. Черные потеки из его глаз. И эта отчаянная, нечеловеческая мольба: «Убейте меня…». Он умер героем, пожертвовав собой ради девчонки, которую днем раньше сам же и оскорблял. Искупил свои грехи, так сказать, по высшему тарифу.

На кончике языка уже вертелась правдивая фраза: «Видел. Но теперь его с нами больше нет!»

Мои губы плотно сжались. Я чуть было не ляпнул истину.

Стоп, Елисей. Думай головой, а не эмоциями!

Если я сейчас раскрою рот и скажу, где и как погиб наследник рода Косматовых, это вызовет цепную реакцию. Эти два идиота побегут к декану, оттуда информация дойдет до службы безопасности Академии, а там и до имперских дознавателей рукой подать. И тогда всплывут и склады, и нежить, и алхимические лаборатории.

А отец дал Мезинцеву слово чести. Железобетонное слово Ярославских. Нарушить это слово — значит подставить весь свой род. Да и не стоит забывать, что после вчерашнего приема во дворце, я по любому нахожусь под плотным колпаком.

За мной наверняка приглядывает имперская наружка. Везде могут быть уши.

Я медленно выдохнул, стирая с лица любые эмоции и надевая привычную маску скучающего аристократа. Пусть Косматов и геройски помер, но выдавать его истинную причину смерти пока ещё рановато. Это будет чревато нарушением слова Ярославских.

— Косматова? — я удивленно приподнял бровь, глядя на помятую парочку. — А с чего бы мне за вашим вожаком присматривать? Я ему не нянька.

— Ну… просто он вчера после Ристалища был сам не свой, — пробасил Борис, переминаясь с ноги на ногу. — Сказал, что пойдет проветриться. И пропал с концами. Дома не ночевал, на звонки не отвечает. Батя его уже на уши всю охрану поднял.

— Сочувствую вашему горю, молодые люди, — я равнодушно пожал плечами. — Может, ему стало так стыдно за свой неработающий экзоскелет, что он решил уйти в монастырь? Замаливать грехи, так сказать. В любом случае, я вашего Серёжу не видел с самого Ристалища чести. Как он там в песке валялся и пускал слюни — помню. А дальше наши пути, хвала богам, разошлись.

Семён судорожно сглотнул, кивнул каким-то своим мыслям и дернул здоровяка за рукав.

— Поняли. Ладно, давай. Пойдем, Борь, надо еще в ординатуре поспрашивать.

Они развернулись и понуро поплелись по коридору. Я смотрел им вслед, чувствуя странный укол совести. Серёжа Косматов был говнюком, но умер он как мужик. Жаль, что никто в этой Академии так и не узнает о его последнем подвиге. Впрочем, иногда героям суждено оставаться безымянными. Такова суровая правда жизни, особенно если на кону стоит выживание твоего собственного рода.

— Ну так что, Еля? — Миша нетерпеливо дернул меня за рукав, возвращая в реальность. — Так как вы там их на складах расчехлили? Давай, колись! Я прям чувствую, как пропускаю всё самое интересное в этой жизни! А ты меня в очередной раз прокатил с приключениями! А ещё друг называется…

Во как! Мы докатились до манипуляции чувством вины? Ну не ожидал такого от Медведева. Похоже, что он в самом деле расстроился. И расстроился очень сильно!

Надо бы какое-нибудь дельце замутить, чтобы его в приключение втянуть. Чтобы отстал и не просился больше. Кстати, мне же нужны его лаборатории! Так что просто послать на фиг не получится.

Я усмехнулся, разворачиваясь к другу:

— Ладно, Михаил. Слушай. Только чур без обмороков…

Я выдал Мишке сильно отредактированную, прилизанную версию ночных событий. Эдакую суровую мужскую прозу с запахом пороха, но без всякой мистики. Без расчлененки, без мутантов в подвале и уж тем более без трагического финала Сережи Косматова. Сюжет был прост и прям, как рельса: приехали, увидели мезинцевских штурмовиков, внаглую ударили с флангов, постреляли, раздали лещей и победили.

Миша слушал, приоткрыв рот, и периодически издавал восхищенные нечленораздельные звуки, иллюстрируя в уме сцены эпических баталий.

— Ну вы, блин, даете! — выдохнул он, когда я закончил, и с силой хлопнул ладонью по мраморному подоконнику. — Прямо как в кино про имперский спецназ! Эх, жаль меня там не было, я бы им из пулемета…

— На пулемётах у нас Ярик солировал, — хмыкнул я, похлопав его по плечу. — Так что вакансия Терминатора на этот раз была занята. Пошли уже на пару, друг мой ситный. А то звонок прозвенел. У нас сейчас что по расписанию?

— «Устав и