Александра, Владычица Пепла. Македонская богиня - Владлен Борисович Багрянцев

— Так. С местным болотом разобрались. Что еще случилось за время моего отсутствия? Кто предал, кто восстал, кто изменил, кто завел детей? Докладывайте всю картину.

Начальники разведки и вернувшиеся гонцы разложили перед ней карты. Картина оказалась пестрой.

На юге Антигон Одноглазый держал Египет железной хваткой, наводя порядок на берегах Нила. В измене не замечен.

В Передней Азии и Леванте Неарх надежно контролировал порты и флот.

А вот дальше начинались проблемы. В Малой Азии власть захватил Митридат — тот самый изящный перс, которому она даровала жизнь и положение. Он провозгласил себя независимым царем Понта и Каппадокии, собирая под свои знамена недобитых персидских лоялистов.

В Европе же всё полыхало. Неутомимый Демосфен снова поднял Афины, Спарта ударила в спину, Македония и Антипатр оказались в тяжелейшей осаде, а в родном Эпире бушевала кровавая смута между родственниками Олимпиады.

Александра посмотрела на растерзанную карту мира, и ее губы растянулись в хищной, предвкушающей улыбке. Это был вызов, достойный ее меча.

— Несколько дней на отдых, — скомандовала царица, поднимаясь с трона. — Собирайте армию. Чините доспехи. Сначала мы идем на север, чтобы покарать Митридата за его короткую память. А потом… потом мы заглянем домой, в Европу. Давно пора навестить Афины и Пеллу.

Она потянулась, чувствуя, как хрустят уставшие позвонки, и небрежно бросила через плечо остолбеневшим генералам:

— А я пока в гарем. Слишком много стресса для одного дня.

Глава 38. Гордиев узел

Александра гнала свою армию через Малую Азию со скоростью лесного пожара. Тяжелые обозы были оставлены позади; фаланга, гетайры и легкая кавалерия двигались форсированными маршами, питаясь на ходу и почти не зная сна. Но Митридат, прекрасно знавший, чем заканчиваются прямые столкновения с македонской Разрушительницей, упорно уклонялся от битвы. Изящный перс растворялся в пыли, отступая всё дальше в горы Понта и оставляя за собой сдающиеся города.

Одним из таких городов стал Гордион — древняя столица Фригии.

Город сдался без единого выстрела из катапульты, а его старейшины поспешно присягнули на верность вернувшейся царице. Гордион раскинулся на берегах реки Сангарий, окруженный плодородными равнинами. Это был суровый, практичный город, выстроенный из камня и массивных кедровых бревен, стоящий на пересечении важнейших торговых путей. Здесь не было вавилонской роскоши, зато в каждом камне чувствовалась древняя, застывшая во времени сила.

Разместив войска, Александра отправилась осматривать город и, разумеется, заглянула в главный храм на Акрополе, посвященный Зевсу Фригийскому.

В полумраке святилища, окруженная свитой и толпой местных аборигенов, она остановилась перед старинной, потемневшей от времени деревянной повозкой. Ярмо повозки было привязано к дышлу невероятно сложным узлом из кизилового лыка. В нем не было видно ни начала, ни конца — сплошное переплетение жестких, окаменевших от древности волокон.

Седой жрец храма, низко кланяясь, подошел к царице и нараспев поведал легенду:

— Это повозка первого царя Фригии, Гордия. Оракул предрек: тот, кто сумеет распутать этот узел, станет властелином всего мира. Многие великие мужи пытались, о владычица, но ушли ни с чем.

Александра скрестила руки на груди и звонко, искренне рассмеялась. Эхо ее смеха отразилось от каменных стен храма.

— Властелином всего мира? — она покачала головой, вспомнив бесконечные джунгли Индии и рассказы о миллионных армиях Поднебесной. — Знаешь, старик, я видела границы этого мира. Он слишком огромен. Никто во всей вселенной не сможет покорить его целиком — ни амбициозные люди, ни даже сами боги. И никакой волшебный узел из сухой коры тут не поможет.

Жрец, однако, оказался не робкого десятка. Он сделал шаг вперед и вкрадчиво, почти шепотом, произнес:

— Пророчества часто бывают туманны, царица. Есть толкование, что под «миром» оракул подразумевал не всю землю, а только мир, известный эллинам…

— И это невозможно, — резко отрезала Александра. — Греки слишком любят грызть друг другу глотки, чтобы кто-то мог вечно держать их в одном кулаке.

Жрец не сдавался.

— Ну, может быть, речь идет не про весь мир, а про всю Азию?

Александра ехидно прищурилась, сверкнув разноцветными глазами:

— Напоминаю: Азия и так моя.

— О… — жрец осторожно потупил взор, но в его голосе прозвучала едва уловимая насмешка. — Пока еще нет.

Царица замерла. В храме повисла тяжелая тишина. Александра прекрасно поняла намек. В толпе аборигенов, стоявших за спиной жреца, было полно людей, которые еще вчера присягали на верность предателю Митридату и исправно платили ему налоги. Они смотрели на нее. Ей только что бросили вызов — изящный, древний, облеченный в форму местной религии. И она не могла просто так отступить, признав поражение перед куском старой веревки.

Она медленно подошла к повозке. Гетайры напряглись. Птолемей уже привычно положил руку на эфес меча, ожидая, что царица сейчас в ярости разрубит узел клинком, как подобает варвару.

Александра несколько долгих минут молча рассматривала хитросплетение кизилового лыка на глазах у затаивших дыхание воинов, жрецов и фригийцев.

Затем она выпрямилась, отряхнула ладони и решительно повернулась к толпе.

— Знаете, — громко сказала она, и на ее губах заиграла уверенная улыбка. — Не царское это дело — узлы распутывать. Я ведь и Азию не покоряла в одиночку. Я сделала это благодаря тысячам моих верных воинов, их крови, их поту и их мастерству. Вот и с этим узлом будет точно так же.

Она обвела взглядом своих солдат, столпившихся у входа в храм.

— Полагаю, в моем огромном войске полно людей, умеющих вязать и развязывать узлы лучше любого оракула. Афинские моряки Неарха, македонские обозники, инженеры-строители катапульт… Вот они этим и займутся. Но — только добровольцы. И исключительно в свое свободное время. У них и без того хватает работы на марше.

Оставив жреца стоять с открытым ртом, Александра решительно развернулась, взмахнула пурпурным плащом и гордо вышла из храма в сопровождении свиты.

На следующее утро, когда солнце только поднялось над крышами Гордиона, к царице в покои дворца вошел сияющий Клит Черный.

— Моя госпожа, — доложил он, едва сдерживая смех. — С узлом покончено.

Александра накинула панцирь и вышла из дворца на главную площадь. Там уже построилась ее армия, готовая к выступлению.

То, что она увидела, заставило ее искренне улыбнуться. Великого Гордиева узла больше не существовало. За ночь сотни македонских инженеров, греческих моряков и фракийских ветеранов, сменяя друг друга, упрямо, педантично и коллективно разобрали древнюю головоломку на волокна.

У многих воинов, стоящих сейчас в строю, на