Александра, Владычица Пепла. Македонская богиня - Владлен Борисович Багрянцев

конница сорвалась с места, врезаясь в отступающие ряды врага. Александра рубилась в первых рядах, опьяненная битвой, видя перед собой лишь мечущиеся фигуры эпиротов и прорубая путь к штандарту Аррибы.

Она подняла меч для очередного удара, когда мир внезапно взорвался ослепительной болью.

Это не был скользящий удар или царапина, к которым она привыкла. Тяжелая, оперенная стрела, выпущенная из мощного лука, пробила стык ее панциря чуть ниже ключицы и глубоко вошла в плоть. Удар был такой силы, что Александру отбросило назад. Меч выскользнул из онемевших пальцев. Воздух со свистом вырвался из легких. Впервые за все свои немыслимые походы Владычица Пепла была ранена по-настоящему тяжело.

Она попыталась ухватиться за гриву коня, но пальцы не слушались. Небо перед глазами закружилось, звуки битвы слились в глухой, неразборчивый гул, и царица кубарем скатилась с седла прямо под копыта мечущихся лошадей. Темнота поглотила ее мгновенно.

Она очнулась от терпкого, обжигающего запаха уксуса и целебных трав.

Глаза открывались с трудом. Над ней был натянут полог царского шатра, сквозь который пробивался мягкий вечерний свет. Плечо и грудь горели так, словно туда залили расплавленный свинец, а тело было тяжелым и непослушным.

Рядом, склонившись над ней с бледным, осунувшимся лицом, сидел Птолемей. Увидев, что она открыла глаза, он шумно, с облегчением выдохнул.

— Тихо, госпожа. Не шевелись, — его голос дрожал от пережитого страха. Он осторожно положил ладонь на ее здоровое плечо, удерживая на месте. — Лекарь сказал, что стрела чудом не задела легкое, но потеря крови большая. Тебе нужно лежать и восстанавливать силы.

Александра попыталась приподняться, но острая боль немедленно пригвоздила ее обратно к ложу.

— Битва… — хрипло, едва слышно выдавила она.

— Все в порядке, — Птолемей ободряюще улыбнулся, хотя в глазах все еще стояла тревога. — Битва выиграна. Как только ты упала, Клит и гетайры пришли в такое бешенство, что от эпирской армии осталось только мокрое место. Мы растоптали их.

Он наклонился ближе и с мстительным удовлетворением добавил:

— Арриба взят в плен. Живым. Он в цепях, под усиленной охраной. Мы перевязали ему раны, чтобы он не издох раньше времени. Ты сможешь решить его судьбу потом, когда встанешь на ноги.

Царица медленно закрыла глаза. Сил радоваться или отдавать приказы не было. Осознание того, что враг разбит, а узурпатор ждет ее суда, принесло лишь слабое облегчение. Александра бессильно откинулась на мягкие подушки, позволяя целительному сну и действию маковых настоев снова утянуть ее в спасительную темноту.

Глава 43. Еще одна корона

Несколько долгих, мучительных недель спустя лихорадка наконец отступила. Время в горном лагере тянулось густой, липкой смолой, пропитанной запахом целебных мазей и горьких отваров. Рана на плече затягивалась медленно, отзываясь тупой болью при каждом резком вдохе, но железный организм македонской волчицы брал свое.

Александра сидела на краю походного ложа, когда полог шатра откинулся. Вошел Птолемей, ведя за собой покрытого серой пылью гонца. Лицо кавалериста было мрачнее тучи.

— Владычица, — глухо произнес гонец, падая на одно колено. — Вся Греция горит. Афиняне пустили слух, что ты убита в горах Эпира, и твое войско рассеяно. Услышав это, полисы один за другим поднимают мятежи. Спартанцы уже выступили с Пелопоннеса, фиванские недобитки снова точат ножи. Эллада поверила в твою смерть.

Александра закрыла глаза. Глубоко вдохнула, игнорируя вспышку боли под ключицей.

Затем она открыла глаза, сжала зубы и решительно встала с ложа. Ее немного качнуло, но она упрямо отмахнулась от бросившегося на помощь Птолемея.

— Неси мой панцирь, — хрипло, но непререкаемо приказала она. — Всё. Больше нет времени отдыхать и валяться на подушках. Если мы задержимся здесь еще на неделю, мы потеряем всё, что завоевали.

Пока служанки осторожно затягивали ремни на ее броне, стража втолкнула в шатер пленника. Арриба был закован в тяжелые кандалы. Его роскошные доспехи были сняты, лицо обросло грязной щетиной. Поняв, что перед ним живая и разъяренная царица, узурпатор открыл рот, собираясь то ли выторговать себе жизнь, то ли разразиться последним проклятием:

— Александра, послушай, мы можем договориться… Если ты убьешь меня, Эпир…

Царица брезгливо поморщилась, словно отгоняя назойливую муху, и нетерпеливо махнула рукой.

— Мне некогда слушать твое блеяние, Арриба. Передай привет моему дяде в царстве Аида.

Она даже не взглянула на него, повернувшись к стоящим у входа стражникам-фракийцам:

— Просто отрубите ему голову. И побыстрее, мы выступаем через час.

В столицу Эпира, древний Пассарон, македонская армия вошла не как гостья, а как безжалостная хозяйка. Александра ехала во главе колонны, бледная, но держащая спину безупречно прямо. Рядом с ней, на высоком копье Птолемея, покачивалась отрубленная голова Аррибы, с которой еще капала темная кровь.

Она приказала согнать на главную площадь всю эпирскую знать — как тех, кто отсиживался в городе, так и пленников, захваченных в Ущелье Волка.

Окинув взглядом толпу перепуганных, молчаливых аристократов, царица возвысила голос.

— Вы хотели царя?! Вы привели на мою землю узурпатора?! — ее слова падали, как удары молота. — Посмотрите на него! Вот участь каждого, кто бросит вызов Пелле!

Александра выхватила меч здоровой рукой и указала им на дрожащих старейшин.

— Я — дочь вашей принцессы Олимпиады! Я — племянница убитого Александра Молосского и родная внучка великого царя Неоптолема! В моих венах течет кровь Ахилла и Аргеадов! Требую признать меня вашей законной царицей прямо сейчас, или я сотру Пассарон с лица земли, как стерла Газу!

Эпирцы не колебались ни секунды. Они рухнули на колени, целуя пыль перед копытами ее коня. Они признавали ее и шли за ней — одни сгорали от стыда за предательство, другие тряслись от животного страха перед Владычицей Пепла, а третьи, чья совесть была чиста, с гордостью вставали под знамена истинной наследницы своего рода. Эпир пал к ее ногам.

Объединенная, чудовищная по своим размерам эпиро-македонская армия развернулась и спешным маршем двинулась на юго-восток. Им предстояло спуститься с гор и ударить в сердце мятежной Эллады.

Дорога змеилась по ущельям, когда передовые дозорные, осаживая взмыленных коней, принесли тревожную весть.

— Владычица! С севера, наперерез нам, движется огромная армия варваров! Идут быстро, строя не держат, но их тысячи!

Александра зло скрипнула зубами. Боль в плече снова дала о себе знать. Неужели фракийцы или иллирийцы решили воспользоваться хаосом и ударить в спину?

— Разворачивайте боевые порядки! — рявкнула она, выезжая на холм. — Фаланга в центр, кавалерию на фланги!