Александра, Владычица Пепла. Македонская богиня - Владлен Борисович Багрянцев

рукавах туник, на древках копий, на ножнах мечей или на гребнях шлемов были гордо привязаны короткие обрывки той самой кизиловой веревки. Армия распутала узел Азии вместе со своей царицей.

Клит подошел к ней и с поклоном протянул последний, самый толстый кусок узловатого лыка.

Александра взяла его, подошла к своему коню и крепко привязала фригийскую веревку прямо под наконечником своего копья. Затем она вскочила в седло и высоко подняла копье над головой.

Над площадью Гордиона взметнулся оглушительный, торжествующий рев десятков тысяч глоток. Армия, единая и непобедимая, приветствовала свою находчивую владычицу.

— На север! — скомандовала Александра, пришпоривая жеребца. — За Митридатом!

Войско, оставив позади покоренную легенду, снова выступило в поход.

Глава 39. Таланты и поклонники

Митридат оказался загнан в угол, но угол этот был воистину неприступным. Остатки армии понтийского узурпатора укрылись в Амасии — древней горной твердыне на севере Малой Азии. Город-крепость, вырубленный прямо в отвесных скалах над бурлящей рекой Ирис, казался насмешкой над любым полководцем. Каменные стены сливались с горами, а узкие тропы легко простреливались сверху.

Александра стояла в своем шатре перед картой, хмуро разглядывая схему ущелья. Царица сомневалась. С одной стороны, оставлять предателя за спиной было не в ее правилах. С другой — осада Амасии могла затянуться на долгие месяцы. Тратить время, пока в Европе пылают Афины и Македония, было непозволительной роскошью. Быть может, поручить эту скучную блокаду Клиту или Кратеру, а самой с конницей рвануть на запад?

Пока она размышляла, в лагерь прибыл новый гость.

С юга, из Египта, поднимая тучи пыли, прискакал небольшой, но богато вооруженный отряд. Во главе его ехал молодой офицер, на пару лет младше самой Александры. Высокий, поразительно красивый, с живыми, умными глазами и открытой улыбкой — Деметрий, сын Антигона Одноглазого.

Он привез сундуки с золотом, дары с берегов Нила и подробные, почтительные письма от своего сурового отца.

Александра пробежала глазами свитки и понимающе усмехнулась. Старый лис Антигон был слишком умен. В Империи, где сатрапы резали друг друга, он прислал своего единственного наследника прямо в ставку к царице. Это был не просто жест вежливости. Это был идеальный, высокопоставленный заложник — живое доказательство абсолютной, безоговорочной верности правителя Египта.

— Ладно, старик, твоя взяла. Пусть будет так, — пробормотала она себе под нос, откладывая письма, и перевела взгляд на юношу.

Деметрий тем временем с юношеским энтузиазмом распинался о том, как он счастлив наконец-то увидеть великую Владычицу Пепла, как он готов служить ей мечом и кровью, и как он мечтает покрыть себя славой в ее победоносной армии.

Царица слушала его горячие тирады, лениво подперев щеку рукой. Затем она перевела взгляд на виднеющиеся вдали неприступные скалы Амасии.

— Если в тебе столько неудержимого пыла, Деметрий из рода Антигонидов, — задумчиво, с легкой долей иронии произнесла Александра, — то докажи это делом. Видишь эту проклятую скалу? Придумай, как мне побыстрее взять эту крепость, чтобы я могла спокойно уйти в Европу.

Она ожидала, что изнеженный египетским солнцем юноша смутится или начнет бормотать о лобовых атаках пехоты. Но реакция Деметрия ее поразила.

Его глаза внезапно загорелись фанатичным, почти безумным блеском. Юноша подался вперед, забыв о дворцовом этикете.

— Да, госпожа! Поручи это мне! — горячо воскликнул он, и его голос сорвался от волнения. — Я справлюсь, вот увидишь! Дай мне лес, бронзу, кузнецов и тысячу рабочих рук!

К искреннему удивлению македонских ветеранов, этот красивый мальчишка оказался не просто хвастуном. В течение следующих недель лагерь превратился в гигантскую лесопилку. Деметрий, закатав рукава туники и перемазавшись в смоле и опилках, лично руководил постройкой осадных машин.

Он скромно, чуть смущаясь, признался царице, что конные сшибки — это, конечно, благородно, но его истинное увлечение — это механика и инженерия. И то, что он строил, потрясало воображение.

Под скалами Амасии выросли колоссальные осадные башни, защищенные от огня сырыми шкурами. Его инженеры собрали невиданные доселе торсионные катапульты, способные метать тяжелые камни под немыслимым углом прямо на стены цитадели. Деметрий спроектировал гигантский таран, подвешенный на цепях внутри бронированного панциря, который солдаты прозвали «черепахой».

Когда машины были готовы, македонская армия обрушила на горную твердыню ад.

Катапульты Деметрия методично, с пугающей точностью разбивали зубцы стен и башни. Таран, защищенный от стрел и кипящей смолы, с методичностью биения пульса вдалбливался в ворота нижнего яруса, пока те не разлетелись в щепки. Путь в крепость был открыт. Македонская тяжелая пехота пошла на штурм сквозь проломы. Благодаря гениальной артиллерийской подготовке Деметрия, потери атакующих оказались минимальными. Амасия пала.

К вечеру, когда дым над скалами начал рассеиваться, в шатер Александры вошел перепачканный кровью и копотью Клит Черный.

— Цитадель взята, госпожа. Но Митридат не сдался.

Александра оторвалась от полировки меча.

— Убит в бою?

— Нет, — Клит поморщился. — Когда наши прорвались в его покои, он бросился на свой собственный меч. Но… он ведь был царедворцем, а не солдатом. Сделал это крайне неумело. Лезвие соскользнуло с ребер, пробило живот. Он умирал долго, в мучениях, захлебываясь кровью, пока мы не вошли. Наши лекари уже ничем не могли помочь.

В шатре повисла тишина. Александра медленно отложила ветошь.

Она вспомнила того изящного, утонченного перса с бархатным голосом, который флиртовал с ней на Лесбосе и привез ей в Афины золотую печать Царя Царей. Митридат был предателем, перебежчиком и занозой, но он был умным врагом.

— Зря он это сделал, — тихо, без гнева, но с искренним сожалением произнесла царица. — Если бы он сдался, я бы подарила ему гораздо более легкую и быструю смерть… Жаль. Нам было о чем поговорить с ним напоследок.

Она резко отвернулась от Клита, словно закрывая невидимую дверь в прошлое, и подошла к выходу из шатра. Ветер трепал ее темные волосы.

— Оставьте гарнизон разгребать пепел. Трубите сбор, Клит. Мы выступаем на северо-запад, к Геллеспонту. Пора возвращаться домой.

Дорога к побережью заняла несколько стремительных переходов. И вот, наконец, македонская армия, отягощенная золотом Азии, шрамами Индии и неисчислимым боевым опытом, вышла на пологие берега пролива.

По ту сторону узкой полоски воды лежала Европа. Земля, где все началось.

Александра пустила коня шагом, спускаясь к кромке прибоя. Она вгляделась в горизонт, и ее губы тронула легкая, торжествующая улыбка. Там, на фоне сапфирового неба и искрящихся волн, горизонт был усеян сотнями белых парусов.

Это был флот Неарха. Верный друг детства, ставший адмиралом, привел