Александра, Владычица Пепла. Македонская богиня - Владлен Борисович Багрянцев

Ветераны уехали. А спустя несколько дней пути македонский авангард наткнулся на страшную находку.

Посреди дороги стояли деревянные колья. На них были насажены отрубленные головы ее посланников. К одному из кольев была прибита табличка с насмешливым посланием от Аррибы, обещавшим македонской девчонке ту же участь.

Александра долго, молча смотрела на обезображенные лица воинов, которые выжили под топотами слонов Бесса, но погибли от рук собственных соплеменников-предателей. Царица не умела такое прощать. Если раньше это была просто война, то теперь это стала кровная месть.

Она отдала приказ искать место для решительной, генеральной битвы. Она хотела раздавить эпирскую армию одним ударом.

Но Арриба, при всей своей подлости, не был глупцом. Отвергнутый жених прекрасно понимал, что в прямом столкновении его войско просуществует ровно до первого удара македонских сарисс. Он начал уклоняться от боя. Узурпатор оттянул свои силы в предгорья и принялся изматывать Александру партизанской войной: ночные набеги на обозы, отравленные колодцы, засады в узких ущельях, куда он надеялся заманить тяжелую кавалерию гетайров.

Александра скрипела зубами, теряя время и людей в этих бессмысленных стычках. А затем она сменила тактику.

Если Арриба хочет играть в кошки-мышки на македонской земле, она перенесет игру на его поле.

Бросив медленные обозы, царица совершила стремительный фланговый маневр. Она обошла основные силы Аррибы по тайным горным тропам, ворвалась прямо через границу и вторглась в сам Эпир.

Она не стала жечь деревни простых крестьян. Вместо этого македонская конница целенаправленно и безжалостно обрушилась на богатые поместья, виллы и земли тех знатных родов, которые поддержали узурпатора. Зарево пожаров осветило ночное небо Эпира. Виноградники вырубались, амбары с зерном пылали, стада угонялись. Александра била Аррибу в самое больное место — по его кошельку и по верности его сообщников.

Расчет оказался идеальным.

Уже через неделю разведчики Клита доложили: эпирская знать взбунтовалась. Лишаясь своих богатств, они заставили Аррибу прекратить прятки. Узурпатор запаниковал, развернул свою армию и теперь форсированным маршем, забыв об осторожности, мчался в Эпир, чтобы догнать македонку и спасти свои земли.

Александра, выслушав донесение, хищно улыбнулась.

— Он идет к нам, — сказала она своим генералам. — Прекрасно. Мы подождем.

Она развернула армию и начала неспешно выбирать позицию для встречи. Местность казалась ей до боли знакомой. Высокие, крутые скалы, сжимающие дорогу в узкое горло, густой лес по флангам и ровная площадка в центре, где фаланга могла встать непреодолимой стеной.

Птолемей подъехал к ней, оглядываясь по сторонам.

— Я помню это место, госпожа.

— Да, Птолемей, — тихо ответила Александра, спешиваясь и проводя рукой по нагретому солнцем камню. — Ущелье Волка.

Именно здесь, несколько лет назад, еще до великих походов в Азию, она доказала свое право на власть, убив гигантского фракийского богатыря на глазах у двух сцепившихся армий. Земля здесь уже помнила вкус крови ее врагов.

— Строй фалангу, — приказала царица, обнажая меч. — Пусть молодой глупец Арриба зайдет в эту пасть. Отсюда он уже не выйдет.

Глава 42. Минимальное необходимое воздействие

Ущелье Волка встретило их гулкой, настороженной тишиной. Александра выстроила свою армию с привычной, безупречной точностью: в центре — ощетинившаяся сариссами фаланга, готовая перемолоть любой лобовой удар, по флангам — легкая пехота, укрывшаяся среди скал, а сама царица с тяжелой кавалерией гетайров застыла в резерве.

Вскоре в горном проходе показалась армия Эпира.

Впереди, красуясь в ослепительно начищенных доспехах на породистом жеребце, ехал Арриба. Годы изгнания не сделали его старцем; он оставался все тем же широкоплечим, мускулистым аристократом с тяжелым подбородком, каким она его помнила. Но теперь его лицо было искажено не похотливой самоуверенностью, а жгучей, застарелой ненавистью человека, который так и не смог забыть и простить тот унизительный удар коленом в пах на глазах у всего эпирского двора.

Увидев пурпурный плащ царицы, Арриба выехал вперед на ничейную землю, между двумя армиями.

— Эй, македонская кобылица! — его голос, усиленный эхом ущелья, разнесся над рядами солдат. — Неужели ты думала, что сможешь бегать от меня вечно?! Выходи! Сразись со мной один на один, если в тебе есть хоть капля царской крови, а не только яд твоей матери-змеи!

Александра сидела в седле абсолютно неподвижно. Губы ее тронула легкая, презрительная усмешка.

Арриба, распаляясь от ее молчания, переключился на македонское войско.

— А вы?! — он издевательски указал мечом на стену фалангитов. — Вы называете себя воинами Филиппа?! Вы — стадо кастратов! Позор Эллады! Вы кланяетесь девчонке и прячетесь за ее юбкой! Неужели среди вас не осталось ни одного мужчины, раз вы позволяете этой истеричной девке вести вас на убой?!

В рядах македонцев повисла пауза. А затем… по строю прокатился смешок.

Сначала тихий, он быстро перерос в раскатистый, темный, издевательский хохот тысяч покрытых шрамами ветеранов. Смеялись гетайры, смеялся Клит Черный, смеялся Птолемей, откинув голову назад.

Арриба не знал, о чем говорил. Этот напыщенный индюк просидел все эти годы в Европе, плетя интриги за спинами афинских политиков. Он понятия не имел, через что прошла эта «девчонка» и ее солдаты. Он не видел, как она хладнокровно направляла их на гигантских индийских слонов, как она перерезала горло Царю Царей Бессу, как перед ней в страхе падали ниц владыки Востока. Для ветеранов, покоривших мир, оскорбления этого провинциального узурпатора звучали как тявканье болонки на стаю матерых волков.

Александра даже не пошевелилась, чтобы принять вызов. И не потому, что боялась. Она слишком хорошо знала подлую натуру Аррибы. Опытный глаз полководца уже заметил подозрительное шевеление среди камней на флангах эпирского строя. Выедет она на поединок — и получит десяток отравленных дротиков в спину из засады.

— Он утомляет меня своим блеянием, — лениво бросила царица Птолемею.

Арриба, взбешенный тем, что его триумфальная речь вызвала лишь смех, побагровел. Поняв, что выманить македонку на поединок не удастся, он в ярости взмахнул мечом и отдал приказ к общей атаке.

Эпирская пехота с боевым кличем бросилась в Ущелье Волка.

Это было избиение. Македонская фаланга приняла удар эпиротов, как скала принимает морскую волну. Длинные сариссы с легкостью прошивали неплотный строй нападавших. Легкая пехота Александры обрушила со скал град камней и стрел. Первый натиск узурпатора захлебнулся в крови за считанные минуты, и эпирцы дрогнули, начиная пятиться назад.

— Наша очередь! — глаза Александры вспыхнули боевым азартом. Она выхватила меч. — Гетайры! Клин! За мной!

Взревев, тяжелая македонская