Тот самый Константин. Книга 3 - Сергей Александрович Соколов

После затянувшейся на несколько минут паузы, Хелиан отправил молот в перевязь за спиной, направившись к Каю. Подойдя к младшему брату, Хелиан возложил руку на его плечо.

— Хорошо сработал. Из нас троих, тебе удалось его зацепить. Твои руки направляет сам Отец. — Похвала в силу случившегося звучала мрачно. — Хоть ты не из моего корпуса, грешник Кай, и только встал на путь исправления, но уже показал себя истинным воином Его. Твои навыки, твоя сноровка…

Короткий меч Кая вонзился Хелиану под подбородок. Второй клинок в следующее мгновение ударил в живот, глубоко пробив плоть и с хрустом перерубив древко молота. Жёсткая подсечка выбила ноги из-под командира, и тот рухнул на спину, не успев вздохнуть. Без промедлений тяжёлая подошва ботинок впечатала его голову в раскисшую землю.

Пальцы Кая коснулись груди упавшего «пастуха» в тот миг, когда Хелиан попытался собрать магию. Золотое свечение лишь дрогнуло, обрываемое чавкающим звуком разрываемой изнутри грудной клетки. Кай саркастически ухмыльнулся, наблюдая, как его поверженный соперник неуклюже пытается подняться: модифицированная душа ещё цеплялась за пришедшую в негодность физическую оболочку.

Он сделал шаг, без усилия вырвал клинки из тела. Те вспыхнули тем самым золотым пламенем, что минуту назад было оружием Хелиана. Один взмах — и огненная волна поглотила плоть и душу «пастуха», оставив лишь горсть пепла на чёрной земле.

— Все мозги вынес своими душными речами, выродок, — сплюнул Кай прямо на то место, где секунду назад корчился его противник. Он медленно обвёл взглядом ощетинившихся оружием братьев, тихо хмыкнув, после чего скомандовал:

— Оружие — вниз. На колени, ублюдки.

Кающиеся дрогнули. По непонятной для них причине руки их послушно опускались вниз, будто перед ними стоял не такой же грешник, как они сами, а представитель высшего духовенства. Лур пытался что-то выговорить, но челюсти свело судорогой, а губы лишь беззвучно задрожали. Он рухнул на колени вместе с остальными и со второй попытки выдавил через сжатые зубы:

— Брат Кай… З-зачем?

— Хм. Сопротивляешься моей воле. Похвально, — голос Кая звучал почти ласково. — Но бесполезно.

На его груди проступила сложная, многослойная печать — узор из переплетённых рун и линий, похожий на карту безумного города. Разрастаясь, она образовала перед кающимся магический круг почти двух метров в диаметре, густо испещрённый формулами духовной алхимии.

Шепча тихий речитатив, Кай стал вписывать отточенными движениями в запирающую печать ключ. Это продолжалось несколько минут. Перед последней высшей руной Кай сделал паузу, едва заметно усмехнувшись, заканчивая плавным движением формулу. По высшим рунам поползли трещины. Раздался глухой удар, будто хлопнула дверь в пустом соборе. Стоявшие на коленях монахи разлетелись в стороны, ослеплённые яркой вспышкой магии мощнейшего святого источника.

— Как же приятно чувствовать себя полноценным, — выдохнул Кай, и святое пламя высвобожденной из заточения силы лилось из него, как вода из переполненного кувшина, окутывая фигуру сияющим ореолом. — Что ж, остался последний штрих, но пока…

Он повернулся к оставшимся троим, что сидели на земле, потирая ослеплённые глаза и бестолково шаря вокруг в поисках упущенного оружия.

— Эй, выродки! Чего расселись? Пока я ритуалом занят, сходите на охоту, поймайте что-нибудь съедобное. Только, боже упаси, не водяную крысу. Исполнять.

Арс Ноторис. Главный храм Плачущего Бога. Приёмная Первого кардинала.

Зориан сидел в угрюмом молчании, переваривая слова двенадцатого кардинала, Фиониса. Тот в образе вихрастого паренька в белоснежной ризе, напротив, щерился беззаботной улыбкой, помахивая босой ногой; сандалия еле держалась на большом пальце, готовая соскользнуть.

— Почему со мной не посоветовался? — звякнул голосом Зориан. — О чём ты вообще думал, Фионис?

— Всё как-то само получилось, — пожал плечами «юный» гений светлой ритуалистики. — Инициатива, понимаешь? Хотелось быть уверенным в успехе миссии по устранению Константина. Первый… ты сердишься?

— Сержусь⁈ — Зориан рванулся с места так резко, что тяжёлое кресло откатилось со скрипом. — Да я в ярости! Я тебе строжайше запрещал отправлять новую версию кающихся! А ты являешься и радостно сообщаешь, что под видом одного из них забросил в Арс Паулус «кого-то посильнее»? Ты понимаешь, что поднёс Марбасу все наши секреты на золотом блюде? Теперь демоны знают о нашем козыре! Он уже наверняка разобрал душу Хелиана на части и придумывает контрмеры!

— Зориан, старина, не кипятись, — Фионис сделал взрослое усталое лицо, и этот взгляд старца на его детском лице выглядел жутковато. — Или тебя, как и всех, сбивает с толку моя внешность? Напомнить, что я младше тебя всего на полвека? Перед содеянным все риски были просчитаны. Ты мыслишь правильно, но не видишь нюансов.

— Нюансы? — Зориан остановился напротив него, костяшки пальцев побелели, впиваясь в край стола. — Ты отдал врагу секрет нашего стратегического превосходства. Вот мой главный «нюанс»!

— Зориан, друг, неужели ты думаешь, что какой-то звероподобный травник-шаман способен постичь хотя бы крупицу моего искусства? Константин — да, возможно. Но сам понимаешь… — Фионис откровенно брезгливо сморщился, словно вспомнив запах Моракса. — Демоны до сих пор не могут взломать защиту от контролирующих заклинаний обычного кающегося. Да и когда им? Мы же всё видели: Марбас извлёк души, падальщик Раум забрал аппликаторы для доставки. Без единой осечки. Никто не ссыпался у нас в ногах перьями, нарушив контракт. Напомнить?

— Да они твоего Хелиана перед отправкой как лягушку выпотрошили! — Зориан ударил кулаком по спинке кресла. — Демоны коварны! Это аксиома, Фионис! Такая же незыблемая, как заветы Его!

— Я знаю, Первый, — всплеснул руками двенадцатый, в очередной раз поражаясь упёртости своего соратника и друга. — Но что тебе этот Хелиан? Он как раз совсем-совсем обычный кающийся, просто на ступень выше, не более. И я не нарушил твой запрет: «новых» кающихся не посылал. Десять грешников из нового посева даже близко не стоят с тем, кого глупые демоны сами протащили в мир безбожников. Он — не кающийся.

— Ты положил на алтарь нечестивцев праведную душу? — Глаза Зориана вспыхнули холодным золотым огнём. — Ты спятил, двенадцатый? Это уже ересь!

— Не кричи. Его никто не принуждал, — голос Фиониса наконец потерял всю свою игривость. — Он сам вызвался. Я отговаривал, но у молодых горячая голова… а доводы у него были железные. Мы заложили ложные воспоминания, запечатали душу, сокрыли суть от демонов, помолились — и он отправился на заклание под видом обычного грешника.

— Кто отправился? — прошептал Зориан, и его старческое