Тот самый Константин. Книга 3 - Сергей Александрович Соколов

— Вот, Святой. Возможно, это даст тебе ответ.

— А ты смешной, сороковой, — Костя открыл глаза, ухмыляясь во всю ширину рта. — Мне известна эта способность твоего сигила — «Воровской подарок». Если приму перо, то да — получу обещанное знание, но взамен ты сможешь смотреть моими глазами, когда вздумается. Сомнительное предложение. Уж лучше побуду в неведении.

— Ой! Да что я там увижу⁈ — махнул крылом Раум. — Я же от всей нечестивой души!

— Пожалуй, откажусь от столь щедрого «подарка». Не трать время, граф. Лучше слетай, помоги выродкам, они с каждой минутой теряют преимущество.

— О чём это ты, если не секрет?

— Никаких секретов. Просчитались вы, сделав ставку на кающихся. — Константин красноречиво развёл руками. — Куча факторов, Раум. Первое: у них нет родных тел. Модифицированной душе нужно особое вместилище, если ты не в курсе.

— Не в курсе! Я в этом ни беса лысого не смыслю. Спроси лучше про замки́, печати, защитные чары или схроны с ценностями — тут я разумею лучше любого.

— Раум, кругозор надо расширять… Как и кающимся. Это их вторая проблема. Представляешь, пернатый, они даже не знают, что им сон и жрачка нужны. Не привыкли о таких мелочах думать. — Ворон округлил глаза с таким комическим недоумением, будто забыл, что они у него и так круглые. Константин, не обращая внимания, продолжил: — Им даже в голову не приходит, что ноги нужно в сухом держать и от холода прятаться. Вывод: покушение спланировано на скорую руку, спустя рукава. Швырнули их сюда, как щенят в воду. Но это ещё не самое худшее. Я в алхимии душ и духовной магии разбираюсь лучше любого из Арс Ноториса и инфернального плана, поэтому опыт мне подсказывает, что обычное тело долго душу кающегося не удержит. День, максимум два — и начнётся отторжение.

— День или два? — из горла Раума вырвалась серия сухих, хриплых звуков, больше похожих на треск ломающихся веток, чем на смех. — За это время они тебя с Богом познакомить успеют. Ты в меньшинстве, Константин: один против шестерых.

— Четверых, — поправил Святой. — Двое скоро выйдут из игры. Но и оставшиеся опасны, особенно их командир Хелиан. Только я не собираюсь с ними в лобовую сходиться. Буду водить по болоту, оставляя неприятные сюрпризы, а когда ослабнут или ошибутся — прихлопну. Чего клюв разинул, пернатый?

— Да ушам своим не верю! — ворон негодующе тряхнул перьями. — Ты самый настоящий демон, а не Святой! Где героизм? Где самоотверженность? Где отвага?

— Раум, ты только что три синонима к слову «глупость» перечислил.

— Пффф… — ворон чихнул, замотал головой, и выражение его птичьих глаз сменилось — в нём явно проступило подозрение. Он сделал пару шажков к собеседнику, склонил голову набок и снова чихнул, отпрянув назад.

— Бааловы рога! — хрипло каркнул граф. — От тебя тленом разит! Неужели…

— Да. Некромантией баловался. Скоро выветрится. — Константин поднялся, разминая колени. — Что ж, с тобой болтать занятно, Король воров, но у меня дел по горло. Кающиеся одну мою заклинку уже сломали. Надо их за это наказать, да и парочку новых сюрпризов оставить не помешает. Ещё увидимся, пернатый.

Святой небрежно взмахнул рукой. В глаза Раума врезалась вспышка — ослепительно-белая, как горящий магний, и такая же болезненная. Он прохрипел долгое, матерное проклятие, тычась клювом в пустоту. Зрение вернулось только через десяток секунд. Когда белая пелена рассеялась, на оттаявшем пятачке никого не было.

Король воров, злобно каркнув, стрелой взмыл вверх и стал кружить над болотами, пока злость не выдохлась, уступив место холодному расчёту.

«Паршивый расклад: его россказни на пустую браваду не смахивают. Если всё так, то кающиеся сгинут. Будет водить их кругами, пока те не подохнут. Придётся вмешаться, иначе в случае провала Верховный будет недоволен. Начнутся вопросы, а я их терпеть не могу. Копыто Моракса мне в глотку! Меня аж коробит от мысли помогать этим отморозкам! Хм… С другой стороны — Владыка щедр, на награды не поскупится, можно будет границы графства расширить. Да и сам факт причастности к кончине врага рода демонического мой авторитет среди лордов поднимет. Что предпринять? Мишу на подмогу фанатикам прислать? Можно… Но Константин не так слаб, как многие думают. Откуда у него демоническая сила, да ещё руны власти высшего духа? Если им верить — он не меньше третьего чина. Миша-то выстоит, ибо мой слуга не слабак, но Константин задавит опытом и прикажет его свите пустить самим себе пулю в лоб, и те исполнят… Свита! Святой ведь не один был! Где его люди? Я их на болоте не видел. Ха! Точно!»

Ворон заложил крутой вираж и камнем рухнул вниз, обратно к сторожке. Ударившись о землю, он взметнул облако багрового дыма, в котором и принял свою демоническую форму.

Лорд толкнул дверь и вошёл внутрь. Его взгляд, привыкший считывать пространство за секунды, скользнул по убогой обстановке. На столе из грубых досок Раум развернул лежащий там полиэтиленовый пакет, достал из него один из двух оставшихся внутри маленьких кусочков сала и отправил в клюв. Чёрные бусины глаз вспыхнули инфернальным огнём, а на тыльной стороне когтистой лапы проступил сигил владыки. «Воровское чутьё» сработало безошибочно: перед внутренним взором графа возник образ крепкого бородатого старика с седой гривой, дающего напутствие Константину.

— А ничего так, — хрипло произнёс сороковой лорд, проглотив лакомство и отправляя в клюв второй кусок. — На лард скрофа смахивает, но специи занятные. Нужно будет Мишу расспросить.

Сделав мысленную пометку, с инфернальным пламенем в глазах, Раум уже мчался по небу, рассекая воздух в направлении хозяина угощения. Вскоре перед ним возникло строение на окраине посёлка, смахивающее на укреплённый форт.

Усевшись на красной крыше, граф стал свидетелем перепалки на крыльце между тем самым стариком и бритым мужчиной в очках. Рауму даже не пришлось напрягать слух. Бритый пытался выведать у старика местонахождение Константина, но тот стоял насмерть.

Картина начала проясняться. Из диалога следовало, что Константин намеренно оставил своих людей в штабе, чтобы уберечь от опасности.

«А ведь это можно использовать», — пришла идея в птичью голову графа, а в мыслях начал вырисовываться план, принимая с каждой секундой более чёткие очертания.

Бесшумно взмыв в воздух, сороковой уже видел все свои ходы.