Казачонок 1862. Том 9 - Сергей Насоновский

Я поежился, стряхнул снег с плеч. После застолья в теплой горнице было, мягко говоря, некомфортно, но дело есть дело, оно сейчас прежде всего.

Семен Феофанович ехал впереди. Ленька Греков держался сбоку. Всю дорогу молчали. Только уже на подъезде Туров повернулся ко мне.

— Вот ведь пакость, не успели мы, кажись, Гриша. Заметет все следы к чертовой матери.

— Погоди раньше времени расстраиваться, Семен Феофанович, — сказал я.

Хотя и сам понимал, что за какие-нибудь четверть часа от следов может ничего не остаться, сколько бы там вокруг амбара супостаты ни натоптали.

Дом Турова был пустой, мы проехали мимо, спешившись по знаку Турова возле самого амбара. Дверь он, видно, утром притворил кое-как, но следы взлома бросались в глаза издали. Вывернутую скобу я приметил еще сидя в седле.

С одной стороны амбар прикрывал широкий свес крыши. С другой тянулся плетень, за ним начинался огород мастера, дальше шла полоска кустарника и чернела балка, а уже за балкой поднимался редкий лесок.

— Вот отсюда и перли, — Туров подошел к двери, провел пальцем по месту взлома. — Скобу вывели, а замок целый оставили. Без шума сработали, черти, умелые видно.

— Так, а чего взяли? — спросил я.

— Харч в основном. Что ближе стояло и что утащить смогли. Мешок с крупой, связки мяса сушеного, копченый окорок тут висел, да и еще по мелочи разжились. Словом, к празднику себе стол собрали отличный, — зло сплюнул в снег Туров.

Ленька тем временем присел у стены амбара и что-то высматривал под свесом.

— Не топчитесь пока, — буркнул он.

Я остановился и придержал Феофановича за рукав.

— Есть что?

— Погоди, Гриша, дай время, — сказал Ленька.

Он снял рукавицу, осторожно провел пальцем по земле возле стены. Снег туда почти не доставал. Оставалась узкая полоска мерзлой грязи, а на ней темнел легкий отпечаток. Ленька наклонился прямо к нему.

— Тут один долго стоял, похоже, пока другой работал. След глубоко вдавлен, и каблук два раза на одном месте провернулся. Носком вон туда смотрел, к плетню, караулил, стало быть.

Он перевел взгляд чуть дальше.

— А вот тут второй прошел. Только след уже снегом прихватило.

— Двое было? — уточнил я.

— Угу, вдвоем, — уверенно сказал Греков. — Один здоровый и косолапит немного, носок выворачивает вона как. Другой полегче будет.

Мы обошли амбар кругом, стараясь не затоптать следы. Ленька шел впереди, то приседал, разглядывая землю, то вдруг отступал в сторону. Мы с Туровым его не торопили.

У плетня Греков нашел еще два хороших отпечатка. Долго на них смотрел, потом поднял глаза.

— Сапоги казенные, солдатские, похоже.

— Ого! — удивился выругался Туров. — Неужто меня солдаты обокрали? Дезертиры чтоль какие?

Ленька пожал плечами, мол, не знаю.

— Куда ушли, понятно ль? — спросил Феофаныч.

Греков встал, огляделся и показал рукой вдоль плетня.

— Туда. Сначала до огорода, потом, думаю, к балке. Выбирали, куда ступать. Вишь, снег в основном возле кустов смят. А вон там мешком цепанули, — показал он на заметный отпечаток.

Мы двинулись следом. У самого края огорода Ленька нашел на плетне несколько ниток от зацепившейся мешковины, а дальше, возле кустов, сломанную сухую ветку.

— Веди, Леня, — похлопал его по плечу Семен Феофанович.

Шли пешком и молча, постоянно озираясь по сторонам. Скоро стало зябко, снег валил и не думал утихать, да еще, как назло, ветер с гор усилился. Греков замер у начала балки, внимательно всмотрелся в землю, присел и что-то потрогал.

— Сюда спустились. И точно, что двое их было. Вон там один поскользнулся.

Я и правда увидел полосу на склоне. Кто-то из воришек, похоже, хорошо так на заднице проехался.

Спустились в балку, и ветер сразу стих. Шли медленно, стараясь не шуметь, смотреть куда ноги ставишь, правда, ледяная корка под подошвами сапог нет-нет да похрустывала.

Шагов через пятьдесят я почувствовал слабый запах дыма. Ленька тоже остановился и повернул голову в ту же сторону.

— Костер там жгут, — шепнул он, махнув рукой в сторону. — И похоже, варят там уже в котелке что-то из ваших запасов.

— Вижу, Леня, что не баню они там топят, — с досадой буркнул Туров.

И правда, спустя еще несколько шагов к дыму примешался запах чего-то съестного. Как будто бы какой-то похлебкой или кашей с мясом.

— Кулеш из моей крупы да моего мяса! — закипая от злости прошипел Семен Феофанович. — Вот уж я вам сейчас покажу, как чужое брать, ворье!

— Сейчас разберемся, мастер, не спеши, — поднял я руку, притормаживая его.

Впереди, между деревьями, уже можно было разглядеть пляшущее пламя. Мы стали подбираться ближе и вскоре под старым раскидистым деревом увидели солдатскую палатку, заметно отсыревшую по бокам. Похоже, что стоит она тут уже не первый день.

У костра спиной к нам сидел солдат в шинели. Придерживая котелок за дужку, он помешивал в нем какое-то варево.

Ружья возле него я не увидел. Возможно, лежало в палатке, чтобы на такой погоде не отсырело.

Мы жестами распределились. Туров остается прикрывать, Ленька идет к палатке чуть в обход, а я беру на себя этого повара в шинели.

Солдат у костра ничего не расслышал и не отреагировал, продолжая следить за варевом.

Семен Феофанович снял с плеча винтовку и выбрал позицию шагах в двадцати. А мы с Грековым стали помаленьку подбираться поближе.

Я подходил медленно, держа револьвер в руке. Ставил ноги осторожно, чтобы, не дай бог, под сапогом лед не хрустнул или ветка не треснула. Хорошо, что ветер дул нам в лицо. Так хоть запах не донесет, да и лишние звуки в сторону уйдут.

Когда мне до солдата оставалось шагов пять, Ленька уже подобрался к палатке. Он медленно приподнял край полога и всмотрелся в темноту.

Затем также тихо вытащил из палатки одно пехотное ружье, за ним второе. Положил оба на снег рядом, а потом показал мне жестом, что, мол, второй подельник спит там внутри.

Я выдохнул и сделал еще пару шагов к костру. Солдат-кашевар вдруг напрягся, перестал помешивать похлебку, голова его начала поворачиваться в мою сторону.

Поздно, братец. Еще шаг, и ствол «Ремингтона» уперся ему аккурат в затылок.

—