Казачонок 1862. Том 9 - Сергей Насоновский

— А, Прохоров, — прищурившись, хрипловато протянул он. — Чего тебе?

— Здорово ночевали, Кузьма, — сказал я и показал петлю. — Софье Петровне калитку поправить надобно. Вот от кузнеца иду, прихватил по дороге.

— Ну, значит… — Блинов сделал еще глоток и вытер губы рукавом. — Давай тогда, что ли.

Я протянул ему петлю и собрался уже уходить, но Блинов шагнул ко мне и положил руку на плечо.

— Погоди-ка, малой, — сказал он. — Ты чего это больно зачастил к Софье? Вертишься тут вокруг да около. Тебе не рано еще? Давай-ко прекращай и не захаживай сюда боле.

Захотелось съязвить, но я удержался. Вспомнил недавний разговор с Кравцовой на улице.

Кузьма смотрел на меня исподлобья. Но врагом он мне не был, а потому ругаться с ним не стоило. Оскорбил бы меня, то я, может, и не удержался. А тут казак, по существу, в своем праве.

— Не зачастил, Кузьма, не придумывай на пустом месте, — сказал я вежливо. — Заходил помочь. Она мне много добра сделала, и я это помню.

Блинов моргнул. Явно ожидал другого ответа.

— А что до Софьи Петровны, — продолжил я, — то я рад, что у нее наконец появился тот, кто сможет о ней позаботиться. Бывай, Кузьма.

Я шагнул к воротам, и на этот раз Блинов меня не задержал. Только проводил взглядом, пребывая в глубокой задумчивости. Он так и не понял, кажись, по-доброму я эти слова сказал или дерзить ему пытался.

Домой я шел по утреннему морозцу в хорошем настроении, даже улыбался. Забавная вышла история с этим ухарем-ревнивцем.

Уже возле нашего двора я заметил странность.

Обычно в это время на базу людно. Постоянно кто-то чем-то занят по хозяйству, мои парни из отряда часто помогают, получая разнарядки от Аленки, деда Игната или Пелагеи Колотовой. А тут тихо, прям гробовая тишина.

— Так, — сказал я негромко. — И кто же это у нас такой больно умный в засаде засел?

Потом за сараем кто-то шепнул:

— Васятка, не пихайся, сказал же…

— Так это не я, это ж Проня!

— Сам ты Проня, дубина стоеросовая!

Я выдохнул. Кажись, наши решили меня напугать. Ну-ну.

Обошел вдоль плетня до удобного места и разом перемахнул во двор. Оттуда их неумелая засада была видна прекрасно. Особенно выдавала широкая Пронькина спина. Рядом с ним жался Васятка, еще виднелся Машкин платок.

А в приоткрытой двери на крыльце я увидел деда Игната. Его выдавал выходящий дым. Мы встретились взглядами. Дед прищурился, улыбнулся, а я приложил палец к губам, чтобы не портить ребятне развлечение.

Получив насмешливый кивок, стал тихонько красться. Подошел сзади и громко гаркнул:

— Руки вверх, штаны наверх!

Пронька дернулся и, не удержавшись в неудобной позе, повалился на землю, зацепив рукой Васятку.

— Ой! — пискнула Машка.

— Ну вот! — расстроенно возмутился Васятка. — Не так договаривались! Ты как понял-то, Гриша?

— Чего ж тут непонятного? — Я ухмыльнулся и навел на него указательный палец, будто стрелять собрался. — Руки вверх, разбойничья морда.

Тут на крыльцо вышла Аленка. Мне показалось, или глаза у нее мокрые? Ан нет, точно мокрые. А на лице счастливая улыбка. Стоит, подхихикивает и животик свой придерживает.

— Не вышло у вас, засадники, нашего Гришку напужать? — хохотнула она. — А так сурприз хотели сделать.

— Какой еще? — спросил я.

— А вот такой, брат, сурприз! — услышал я знакомый голос за своей спиной.

Глава 13. Зимние праздники и гуляния

Как-то незаметно для меня пролетело время, не успел оглянуться, как пришло время Святок.

На улицах лежал снег и днем солнце отражалось от него так, что приходилось щуриться. Ночью же прихватывал крепкий морозец.

Зима в этом году выдалась что надо. Никакой слякоти и хлябей. Почитай, как в моей прошлой жизни на Вологодчине, когда снег под сапогами поскрипывает, а из труб дым поднимается ровными столбами.

Я стоял на крыльце, сунув руки в карманы, и прикидывал, что да как будем сей год устраивать, да кому что дарить. Самым лучшим подарком для всей нашей семьи, а для Аленки особенно, стало возвращение Аслана.

Вылез вместе с этим, правда, еще один вопрос. Дашка Дежнева до того жила с Аленкой в их доме, а теперь вроде как нужно было озаботиться жильем для всего их семейства. После разговора с Семеном и Даней стало понятно, что пока им вольготно и на базе. Отдельное хозяйство вести они не рвались, мол успеется. Хотя деньги на дом и обустройство у них, слава Богу, имелись.

Посовещались с дедом Игнатом, Дашей и Дежневыми, решили, что покуда она займет свободную комнату Аленки и Машки в нашем доме. Нам с дедушкой только веселее, да и по хозяйству Даша всегда подсобит. Сама она такому варианту тоже обрадовалась. Жить одной ей никак не хотелось.

Кто его знает, может, так и проживет у нас, пока замуж не выдадим. Время покажет.

Двадцать четвертого декабря будет сочельник, двадцать пятого Рождество. Потом первого января Новый год, а шестого Крещение. Почти две седмицы праздников выходило. Радовало, что наконец после поста разговеться можно будет, а то от одной постной пищи я, ей-богу, уже устал.

Тренировки наши мы не забрасывали, да и кто бы нам дал это сделать. Ведь Березин с Туровым бдели. Стоило мне подумать, что можно хоть чуть-чуть дать слабину, они тут как тут влезали в учебный процесс и выдумывали новые испытания.

Аслан с Аленкой вроде как переехали в свой дом, но по старой привычке весь день все кому ни лень крутились у нас. Да и дневали, и вечеряли чаще тоже за общим столом.

Сегодня в доме пахло яблоками, медом и мукой. Аленка, Даша и подключившаяся к ним Пелагея Ильинична что-то затеяли. Заодно проверяли припасы к Рождеству и составляли списки потребного на нашу немалую ораву едоков.

Машка крутилась рядом, пытаясь понять, где сладости припрятаны и как бы незаметно выудить пряничек-другой. Потом я увидел выглядывающего из-за печи Ванюшку и понял, что эти сорванцы вдвоем хитроумный план разработали.

— Маш, — сказал я, поймав ее за рукав, — не мешайся под ногами. Пойдите с Ванькой на улице побегайте. А будете шастать