КОМСОМОЛ-2 - Ольга Войлошникова

«лес» прошёл. Получается, на восточном краю Клостервальда хутор-то был. А с другой стороны, не стоять же ему полностью в лесу? Раз у них там хозяйство, ферма — поля же для посевов нужны? Нужны. Выпасы там всякие…

Вот я щас не понял! – вклинился в мои рассуждения Зверь. — Дым, запах куриц, и готовящаяся каша?..

Они что, решили забить на мои предупреждения? Тогда мы им устроим!..

Чего устроим, я ещё не сообразил, по обстановке решу.

Глава 17

КАЖДЫЙ О СВОЕМ

ХУТОР НА КРАЮ КЛОСТЕРВАЛЬДА

Нижняя Австрия, округ Мистельбах, хутор на краю Клостервальда

14 января 1948 года, позднее утро

Аркадий

По пологой дуге, через лес и кусты я обошёл хутор. А богато живут! Три больших каменных дома, пяток сараев, свинарники, птичник, две, судя по запаху, конюшни — и всё это окружено общим высоким забором. Хотя это он для местных здоровенный. Поди, медведей-то по округе уж век как не видали.

Особенно таких мощных, как мы, ха.

Нет, ты глянь, из трубы одного из домов совершенно нахальным образом дымок вьётся! Не ушли, получается. Ну-ну.

Я примерился, вскарабкался на сосну, росшую прямо около забора (непорядок, кстати), и спрыгнул во двор. И опять же удивился. Почему собак нет? Что, религия запрещает? Уединённый хутор — как без охраны?

Убили их. Вон там три пса закопано.

Па-анятно! Цивилы постарались.

А кто ж ещё?

Внутри хутор был поделен на части скромными заборчиками из камня. Опять камень! Перешагивая низенькие оградки, я подошёл к жилому дому и аккуратно заглянул в окно. Лучше б я это не делал. Внутри что-то с грохотом упало, и с криком:

— Он пришёл! Пришёл! — из дверей выскочила молодая, лет семнадцать-восемнадцать, девушка.

Стоит на меня во все огромные зелёные глаза пялится, пальцы фартук мнут. А сама как рыба воздух хватает. Я аж растерялся, честное слово. Присел, чтоб чрезмерно огромным не казаться. Надеюсь, она тут в обморок падать не примется?

Пока я недоумевал, из дома выскочили двое парней. Одного помню — на подводах детей развязывал, лет двадцати, второй помладше, лет пятнадцати, похож на первого, как брат. Мягко отодвинув девицу в сторону, парни поклонились мне в пояс. Внезапно! Это они чего? Всё страннее и страннее.

Я снял облик. Хуторяне не смутились. Как будто они только и делают каждый день, что превращение оборотней наблюдают.

— Добро пожаловать, Белый Волк! — торжественно сказал старший. Имя аж ощутимо с большой буквы прозвучало. Оба слова! — Мы знали, что ты придёшь.

— Ну неудивительно, — развёл руками я, — я ж вас сам об этом предупредил!

Знали они! — проворчал Зверь, слегка обиженный на «волка». — Ишь чего!

— В пророчестве сказано, — с чувством продолжал старший, не принимая мой сарказм, — что в годину горя и несчастия придёшь ты и поможешь народу.

— Э-э-э… — только и смог ответить я.

— И только чистые духом присоединятся к тебе в последней битве!.. — восторженно выкрикнул младший.

— Стоп! — рявкнул я. — Вот прямо сейчас — заткнулись все!

Парни словно споткнулись на ровном месте, а девушка, которая всё это время молчала, быстро-быстро заморгала, тиская фартук.

А ты чуешь, какой вкуснятиной пахнет? — сказал вдруг Зверь.

Ещё бы! Я ж со вчерашнего утра не евши. Или с позавчерашнего вечера?..

Я повёл носом. Каша, пшеничная, с обжаренным луком и морковью, на шкварках… М-м-м!

Хочу!

Я тоже!

Так, давай эту дипломатию завершай и поедим.

А мы всё вместе сделаем!

Это как?

Смотри и учись.

— Хозяюшка, у тебя там каша не пригорит?

— Ой! — девушка метнулась в дом.

— Теперь ты, — ткнул я пальцем в старшего, — иди следом да помоги накрыть на стол. Есть хочу, а на голодный желудок беседы вести — затея дурацкая. Тем более, что разговор будет долгий и, думается, тебе он не понравится.

Он вздрогнул, словно сбросив с себя оцепенение, деревянно повернулся и ушёл в дом. А младший всё так и стоял, держась за косяк и восторженно буравя меня взглядом.

— Ахтунг! — щёлкнул я пальцами у него перед носом, так что тот вздрогнул, словно просыпаясь. — Пошли в дом, чего на холоде стоять?

В ГОСТЯХ У ХУТОРЯН

Я вошёл последним. Первое впечатление — чисто и уютно. Дом — он всегда показывает хозяев со всех сторон. Всё, что есть в людях, выпячивает. Тут жили в любви. Занавески кружевные на окнах, половики полосатые, словно у нас Карлуке. Бабушка такие ткала, чтоб ногам по зиме было тепло ходить. Стены светлого дерева. Полочки с книгами, надо же! Печь странной, непривычной формы, и не кафельная, как на мельнице, а белёная (кирпичная, наверное?).

А посреди главной комнаты — стол, на котором хозяйка уже расставила четыре тарелки и как раз сейчас водружала посреди стола расписную фарфоровую кастрюльку с кашей. Это она, небось, ради дорогого гостя расстаралась. Зуб даю, в обычные дни они прямо из чугунка накладывают. Или из котелка… В чём они тут вообще готовят?

Да неважно! Вкусня-я-ятина!

Тут я был со Зверем полностью согласен. Пахло! Аж голова закружилась.

Хозяевам в моём присутствии явно было неловко. Пришлось мне, как заезжему начальству, брать бразды в свои руки:

— Ну что ж, давайте-ка сядем за стол, пока не остыло, да за трапезой и поговорим. Как в сказках говорится: накорми, напои, спа… Нет, спать укладывать не надо. Но первые пункты мы решительно одобряем! И я постепенно отвечу на все ваши вопросы. На которые смогу.

Мы расселись за столом. Причём, старший парень, видимо, ожидал, что я сяду во главе стола. Ага, щас! В чужом доме я ещё на хозяйское место не садился!

А каша… У-у-ум! Она была просто восхитительна! Опять же, не будем себя обманывать — может, я просто по домашней стряпне соскучился? Тоже вариант. Хотя вот такую кашу — распаренную, на сале, да с морковкой и жаренным лучком — оченно я уважаю. Хозяюшка словно знала-угадала!

Я срубал свою порцию и даже ложку облизал. Дождался, когда доедят хозяева и, скрестив руки, упёр их в стол:

— Огромное спасибо, было очень вкусно. Теперь обещанный рассказ. Слушайте внимательно и постарайтесь не обижаться. А то, я так думаю, сейчас кое у кого завышенные ожидания порушатся. Первое. Я никакой не Белый Волк. — Заметив вскинувшегося младшего парня, я добавил: — Я вообще — белый медведь. Оборотень.