КОМСОМОЛ-2 - Ольга Войлошникова

— Хорошо. Я понял. Итак, просто в один момент чаша терпения переполнилась, и лаборанты доктора Эн подняли бунт. Причём, далеко не все. Некоторые яростно защищали лабораторию. На извлечённых из начинающегося пожара трупах страшные рваные раны. Там буквально была рукопашная схватка, грызня. А никто из лаборантов ранее не обнаруживал склонности к подобному.

Браун задумчиво поводил пальцем по краю блюдца:

— А если оба вместе? Кто-то подтолкнул, спровоцировал нервный срыв у части сотрудников, а в нужный момент распылил газ?

— К сожалению, пожар уничтожил большинство следов.

— Что ещё? Тело доктора обнаружено?

— Пока идёт разбор последствий пожара. Есть шанс, что он сумел укрыться в подземном бункере. Но…

— Хорошо. В таком случае, встречная информация. Майор Смит, один из моих следователей, отправил мне этот рапорт, — Браун вынул из плоского чемоданчика конверт и пододвинул к Тейлору.

Тот быстро, но внимательно ознакомился с документом.

— И что такого необычного я должен в этом увидеть? Солдатня перепилась конфискованным самогоном, макаронники и лягушатники перестреляли друг друга, а сопровождавший их офицер, вероятно, выпивший более остальных, впал в тихое помешательство. На войне и не такое бывает!

— Во-первых, это тот же городок. Не многовато ли происшествий для такого захолустья за два дня? А во-вторых — предпоследняя строка.

— Так! — Тейлор ещё раз уткнулся в докладную записку. — У солдат не было жетонов и книжек! Но тогда моя версия становится всё убедительней! Стоило бы распространить приказ о том, что самогон может быть дурного качества. Однако это вряд ли остановит бывших итальянских лавочников. Лучше сразу объявить, что он отравлен.

— Об этом стоит подумать. Хотя мне говорили, что местечко славится больше вином.

— Какая разница! пусть думают, что вино загодя отравлено специально для итальянской армии. Тем меньше будут жалеть местных недолюдей.

— Резонно. Тем не менее, продолжайте собирать сообщения обо всех подобных странных эпизодах. Корона, — голос Брауна сделался веским, словно свинец, — придаёт этому случаю особое значение. Восстановить все исследования доктора Эн будет возможно только через три-пять лет. Это максимально оптимистичный прогноз его учеников.

— Я приложу все усилия, — торжественно заверил Тейлор.

Два джентльмена допили чай, кивнули друг другу и разошлись к ожидающим их автомобилям.

ОПЕРАЦИЯ ПО ИЗВЛЕЧЕНИЮ

Нижняя Австрия, округ Мистельбах, мельница Мюллера

14 января 1948 года, около часа пополудни

Аркадий

Так-то запруда была небольшая. Но когда я принял Облик и погрузился в воду, оказалась на диво глубокой. Метров двадцать, не иначе. Судя по всему, мастера, что запруду делали, с умом место выбирали. Тут имелась изрядная трещина в скалах, вот они её и перекрыли. И вроде, и зеркало у запруды невеликое, а за счёт перепада высот мельница отлично работала. Очень умно!

Я внутренним взором оглядел воду. Мельник Отто говорил, что утоп он по зиме. И не нашли тело потом. Значит, или прям на самой глубине, где баграми не смогли достать, или ниже по течению искать надо. И вот этого не хотелось бы. Куда речушка останки утащила, хрен разберёшься. И удовлетворится ли сварливый мельник результатами, если кости будут собраны не все? Да ладно, мельник. Удовлетворится ли мироздание? Мало ли, за что тут его душа зацеплена болтается…

Ладно. Поищем.

Я вынырнул, вызвав облегчённый вздох у сопровождающей парочки, фыркнул, вдохнул побольше воздуха и нырнул снова, стараясь и в обычном плане смотреть, и в тонком слегка подглядывать. Сколько раз Айко говорила о следе ауры. Правда, людям, вроде бы, старый след недоступен, только лисам. А некромантам? Может, что-то вроде следа смерти? Хотя старые наверняка рассеиваются, иначе за сотни и тысячи лет в эфирном поле столько бы всего накопилось, что и взглянуть невозможно, калейдоскоп сплошной и метлесение.

А мы наблюдаем довольно спокойный фон…

Стоило мне только это подумать — как тотчас что-то блеснуло. Таким светящимся-жёлтым. И даже как будто лимонным? И не на большой глубине, как я предполагал, а на весьма умеренной, прямо перед впадением в запруду. Там безымянный (по крайней мере, для меня) ручей делал крутой изгиб, буруном перетекая зазеленелый валун. И вот под этим буруном, прямо за камнем, на глубине всего-то метров двух и лежали вытертые набело кости. И именно они светились жёлтым.

Я вынырнул, испытывая попутное небывалое облегчение от того, что воду для еды выше по течению набирал.

— Сюда идите! — помощники аж вприпрыжку прибежали ко мне. Вот, опять же, удивительный факт. Почему призрак бегает? Совсем по-простому — ногами. Он же, вроде как, летать может. По крайней мере, сквозь стены, полы и крышу он проходит спокойно. А на улице летать религия не позволяет?

— Тобиас! Мешок держи. Да раскрой пошире!

Я принялся нырять и вытаскивать кости.

Примерно в середине процесса меня вдруг осенила неприятная мысль: а что если это не его, не Мюллеровские останки? Как быть? Опять искать? Допустим, искать я был готов. Тем более, что обещался же… Но было бы проще, если б кости были его. Впрочем, проснётся — спросим. Должен же он себя узнать? Или нет? Особые приметы какие-нибудь…

— Это что? — спросил Тобиас при очередном моём выныривании, с опаской заглядывая в мешок.

— Дедушка это твой. Прадедушка, — поправился я. — Когда помер, думаешь почему он взбрыкивать начал? Не нашли тело-то. Теперь похороним честь по чести, и всё будет хорошо.

— Серьёзно? — усомнился он.

— Сто пудов! — с максимальной уверенностью ответил я. Подумав про себя: только сначала они со священником этим малахольным со мной разберутся.

Или не разберутся, — мелькнула досадная мыслишка. Такой вариант тоже со счетов сбрасывать нельзя. Они, допустим, деды умные и обсуждать мою проблему, как показывает практика, готовы до изумления. Будет ли в этом прок?

Впрочем, вреда от диспутов тоже пока нет. Лишь бы кашу не варили. А у меня и без их помощи вроде как начала жизнь налаживаться. И в магии прирост, и умения полезные появились. Надо только систематизировать всё это новоприобретённое.

Пока нырял, заметил занимательное. Меж рёбрами-то у покойника ножик торчит. Вот он и светится лимонным! Остальные кости — так, бледненько в тонком плане. А нож прямо как фонарь! По ходу, тут у нас артефакт непонятной природы. Опять же — а можно его в руки-то без защитного снаряжения?

Я ненадолго замер перед костями. Я ж, считай, уже собрал всё — только эта грудина и осталась. Лежит, водоросли сквозь неё колышутся. Так. Чего-то