Архитектор света. Том 1 - Евгений Николаев

— Первые годы тяжело. Потом уже ноги сами знают дорогу.

Несколько секунд мы молчали, а я смотрел на многочисленные банки с маслом и всё сильнее ощущал странное чувство неловкости. Именно таких людей я собирался однажды оставить без этой работы, после помощи другим.

— Простите… можно задать странный вопрос?

— Попробуйте.

— Если бы однажды появились фонари, которые вообще не нужно было бы каждый вечер зажигать… вы бы обрадовались?

Мужчина даже перестал работать. Он просто медленно положил в сторону очередной инструмент, вытер руки о плотный фартук и только потом посмотрел прямо на меня.

— Значит, кто-то всё-таки задумался об этом.

Я удивлённо моргнул.

— Вы тоже думали?

Он негромко усмехнулся.

— Молодой человек… любой фонарщик хотя бы раз мечтал проснуться утром и узнать, что больше не нужно каждый вечер обходить весь город.

Он ненадолго замолчал.

— Особенно зимой.

Я уже собирался что-то ответить, но он продолжил:

— Только потом понимаешь одну вещь.

Он подошёл к двери и посмотрел на улицу.

— Пока такого фонаря нет, город всё равно должен кто-то освещать.

Его взгляд скользнул вдоль улицы, где ещё днём висели потемневшие стеклянные колпаки.

— Если однажды кто-то действительно сделает такой свет… значит, он справился лучше меня.

Он пожал плечами.

— На хороших мастеров не обижаются.

Я неожиданно вспомнил Светуса. Тот тоже не цеплялся за старые формы. Наоборот, радовался новой задаче.

Похоже, настоящие мастера вообще редко боялись перемен, они боялись только плохо сделанной работы.

— Спасибо, — искренне сказал я.

Фонарщик удивлённо посмотрел на меня.

— За что?

Я улыбнулся.

— За свет.

Он несколько секунд молча смотрел на меня, словно не понимая, шучу я или нет, видимо редко ему доводилось слышать такие слова, потом едва заметно кивнул и снова вернулся к своим банкам с маслом, а я вышел на улицу.

* * *

Вечерний эксперимент N 7.

Из личных записей.

Сегодня решил немного отвлечься от основной работы и просто потренироваться удерживать форму светового шара. После последних неудач стало очевидно, что источник энергии расходуется не только на создание света, но и на постоянное поддержание самой конструкции. Чем дольше существует шар, тем легче становится его удерживать, однако запас внутренней энергии всё равно заканчивается значительно быстрее, чем хотелось бы.

Во время одной из попыток совершенно случайно положил рядом небольшой стеклянный шарик, который сегодня подарил мастер Светус.

Неожиданно заметил странный эффект.

Часть света, попадавшая на стекло, не проходила сквозь него полностью. На противоположной стене появился слабый, но отчётливо различимый отблеск.

Для проверки изменил положение шарика.

Отражение сразу сместилось.

Повернул ещё раз.

Свет вновь изменил направление.

Получается, стекло не только пропускает свет, но и частично отражает его.

До этого момента подобное казалось настолько очевидным, что я даже не задумывался проверить. На Земле зеркала настолько привычны, что воспринимаются как нечто само собой разумеющееся. Здесь же даже обычное прозрачное стекло считается дорогой работой мастера.

Возникает закономерный вопрос.

Если подобрать правильную форму стеклянной поверхности или изготовить отдельный отражатель, получится ли направить большую часть светового потока в нужную сторону?

Возможно, именно поэтому существующие фонари настолько неэффективны. Они просто излучают свет во все стороны одновременно.

Необходимо провести дополнительные опыты.

Пока вывод предварительный:

Стекло способно не только защищать источник света, но и управлять направлением его распространения.

Глава 16

Следующие несколько дней пролетели настолько быстро, что я почти перестал замечать рассветы. Валера заряжал кристаллы за моим столом, не понимая, когда уже достаточно.

— Так?

Я поднялся из-за стола, взял лампочку в руки и несколько секунд внимательно её рассматривал.

— Почти.

Валера тяжело выдохнул.

— Опять почти…

Я лишь улыбался. Каждый раз это «почти» становилось всё меньше, а значит, он действительно учился.

Юра тем временем устроился возле окна, перед ним лежала целая куча накопителей.

Он неторопливо шлифовал каждый из них, периодически поднимая к свету. Если поверхность отражала луч ровно — откладывал в правую сторону, а если замечал хоть малейшую царапину — снова принимался за работу.

Со стороны казалось, будто он вообще ничего не делает. Однако к вечеру рядом с ним уже лежала аккуратная стопка идеально обработанных накопителей.

Я невольно остановился.

— Сколько получилось?

Юра пожал плечами.

— Не знаю.

Он поднял очередной накопитель.

— Пока не понравится — считать бессмысленно.

Похоже, стремление к идеалу оказалось заразительным. Сам я почти не отходил от стола, листы бумаги постепенно заканчивались. На одних появлялись чертежи новых корпусов, на других — схемы расположения кристаллов. Третьи были полностью исписаны расчётами.

Иногда очередную мысль приходилось зачёркивать почти полностью. За то стоило иногда провести всего одну дополнительную линию, как сложный механизм неожиданно становился намного проще.

Я настолько увлекался, что забывал обо всём вокруг.

— Олег.

Я не ответил.

— Олег!

Только тогда поднял голову, передо мной стоял Валера.

— Ты уже минут десять держишь карандаш в воздухе.

Я посмотрел на собственную руку и даже моргнул, действительно. Всё это время я продолжал мысленно собирать устройство, даже не замечая, что перестал рисовать.

Каждый вечер, когда весь дом погружался в сон, я продолжал практиковаться в магии.

Световой шар уже медленно всплывал над столом, комната в эти моменты уже привычно погружалась в голубоватое свечение, а я менял расстояние между собой и шаром, продвигая его вперед, менял диаметр и форму, но при значительных корректировках неминуемо всё разрушалось.

Продолжал записывать каждое наблюдение. Иногда казалось, что решение уже совсем рядом, но затем всё вновь разваливалось.

Каждый вечер после того, как намучаюсь с шаром света, возвращался к экспериментам с кристаллами. Но тут тоже всё шло не так. Так в одном опыте свет вспыхнул слишком ярко, да еще и с коротким хлопком. Во все стороны полетели мелкие осколки и я едва успел отвернуться.

За спиной послышалось знакомое шипение, медленно обернувшись, тяжело вздохнул. Штора стала ещё короче. так от её нижнего края теперь остались только несколько обугленных полос ткани.

На следующий вечер история повторилась, только на этот раз загорелся уже не край, а середина. Я успел сорвать штору с окна и затоптать огонь сапогом.

Когда дым наконец рассеялся, от некогда большой плотной ткани остался жалкий лоскут, я некоторое время молча смотрел на него, потом записал в дневник:

"Эксперимент признан частично успешным. Штора признана не нужным объектом."

Самым забавным оказалось совершенно не это, а то, что на следующее утро зашёл Прохор.

Он остановился на пороге и несколько секунд молча осматривал помещение.

Потом перевёл взгляд на окно.

Вернее, на то место, где когда-то висела штора.

— А где она?

Я сделал вид,