Наследник империи. Том 1 - Михаил Алексеевич Ланцов

— Кто таков? — спросил я его.

— Яков я… — нервно произнес лысый мужчина. — Работаю у Давида Абрамовича Зальцмана.

— Чем он занимается?

— Держит оптическую мастерскую на Екатерининском канале.

— Оптическая мастерская? Оптическая мастерская — это хорошо, — медленно повторил я. — Григорий, у тебя вопросы к Яше или к его работодателю?

— К Давиду. Фуфло они слепили!

— Фуфло? Что за заказ?

— Дюжина театральных биноклей. — поспешно произнес Яков. — С ними все в порядке. Отделка заказчику пришлась не по душе.

— Так, Гриша?

— Так.

— Что не так с отделкой? Сначала говоришь ты, потом ты.

— Эта дама заказала перламутровую отделку, а теперь утверждает, что хотела их в слоновой кости. И требует, чтобы мы их за свой счет переделали.

— Заказ был устный?

— Да.

— Так все было?

— Она сразу заказывала слоновой кости отделку, — произнес Гриша. — А эти решили сэкономить и сделали как им удобнее.

— Хорошо. Жду завтра, край послезавтра этого уважаемого человека, которого ты представляешь, к себе в гости. Поговорим. Адрес, я полагаю, известен?

Гриша кивнул.

— А теперь ступай. И не делай глупостей.

Только сказал — сразу сдуло. Словно ветром. Всех. Видимо, осознав на кого нарвались, хотели как можно скорее исчезнуть. История-то про разбойников вышла за пределы Кавказа и сначала гуляла по салонам, а потом пошла в город. К народу. И надо сказать, реагировали на нее все по -азному, но в основном позитивно. Людям нравился облик лихого князя, который сам ходит, сам говорит…

Я проводил этих деятелей взглядом и сказал Яше:

— И Давида Абрамовича тоже жду в гости. Сразу, как мы уладим вопрос.

— Вам нужны очки? — робко спросил Яков. — Или бинокли?

— Мне нужен хороший оптик. А дальше уже детали, которые мы с Давидом Абрамовичем будем обсуждать приватно.

— Простите великодушно, а…

— Думаю, Давиду Абрамовичу будет полезно знать, что, если кто-то наедет на моего оптика, я буду считать это наездом на меня.

— О… это все меняет!

— Хорошо.

Сказал я, и мы вернулись в пролетку, встретив возле нее встревоженного околоточного надзирателя. Его уже вызвал дворник, и они топтались в нерешительности.

— Все разрешилось, можете расходиться. — бросил я им.

Они молча закивали, глядя, как мои казаки убирают карабины под сиденья. Но ничего не сказали.

Загрузились.

Поехали дальше. Все что нужно расскажет Яков. Если умен, подаст в правильном ключе. Если дурак, то проживет недолго.

Я же ехал и гадал, кому служил этот Гришка. Ведь он не просто так был дерзким, даже перед лицом флотского лейтенанта, а сегодня я был именно в этом мундире, и группы казаков. Видно было — знал себе цену и тому, кто за ним.

Кто-то из великих князей?

Едва ли. Они не умеют с таким контингентом работать.

Тогда кто?

В голову лезли только чины полиции. Хотя надежно сказать я не мог. Слишком тут порой все было запутано. Так, например, дядюшка мой незабвенный, Владимир Александрович был командующим столичным военным округом. Формально. А фактически весь аппарат военного министерства, Генерального штаба и ГАУ был буквально наполнен либо его ставленниками, либо должниками. Как итог — именно он решал, какое решение примет эти структуры. По факту. Не всегда этим пользовался, далеко не всегда. Но при необходимости не было такой темы, которую он бы через эту армейскую бюрократию не мог продавить. Через что вес его был чудовищным, как и влияние.

Мог на его людей наткнуться?

Мог.

Хотя он, конечно, такое событие проигнорирует. А мелкий чин, что инициировал «увещевание» этого Яши, не решится что-то предпринимать.

А вот с полицией все получалось куда интереснее…

С этими мыслями я и приехал к дому Степана Осиповича Макарова. Обычный доходный дом, в котором контр-адмирал снимал квартиру.

Вошел в парадную.

Чуть помедлил, вспоминая номер квартиры. И поднявшись на второй этаж, постучался. С первого раза никто не отозвался. Но я упорствовал, в глубине души чувствуя тревогу. Привычек контр-адмирала-то я не знал. Может, он спит до обеда, по приличию высшего общества.

Наконец, после третьего стука раздались шаги. Кто-то шел в тапочках.

Щелкнул замок и в распахнувшейся двери передо мной предстал вполне одетый Макаров. Разве что обувь была домашней.

— Степан Осипович? — спросил я.

— Слушаю вас, молодой человек, — недовольно произнес он.

— Прошу простить мое вторжение. Надеюсь, я не разбудил вас…

— Что вам угодно⁈ — несколько повысил тон контр-адмирал.

— Я провел некоторые изыскания по снаряду для морской артиллерии и хотел бы с вами посоветоваться.

— С кем имею честь?

— Георгий Александрович Романов. — произнес я максимально нейтральным тоном.

Он нахмурился, соображая, а потом, спустя где-то пару секунд, его глаза округлились от удивления.

— Ваше императорское высочество? — куда более компромиссным тоном спросил он.

— Если можно, то мне приятнее, когда меня называют лейтенантом имперского флота.

Он хмыкнул, но доброжелательно, и сделав приглашающий жест, сказал:

— Прошу, входите, но не шумите. Мои домашние еще спят.

— А вы?

— Я рано встаю. Да и вы, Георгий Александрович, смотрю, не разлеживаетесь в постели.

— По утрам тихо и прохладно — отличное время для работы. Ну и голова свежая после отдыха.

— Что верно, то верно, — уже подобрев, согласился Степан Осипович.

Мы прошли в комнату, которая была его кабинетом, и приступили к делу. Я положил перед ним на стол папку и стал доставать оттуда листы, рассказывая.

— Начну с главного… — начал я и поведал Степану Осиповичу Макарову об устройстве и принципе работы «макаровского колпачка».

Было стыдно.

Но стрельбы, на которых он заметил странности, случились осенью. Поэтому сам контр-адмирал едва ли мог понять неловкость момента. Он слушал, почти не перебивая.

Дальше я рассказал ему про то, что закаленную часть снаряда можно делать не острой, а тупоголовой. Умеренно, разумеется. Что позволило бы приводить снаряд к нормализации.

Ну и в самом конце достал бумаги с набросками и обоснованием аэродинамического колпачка. Который позволял бы дольше снаряду сохранять скорость и иметь лучше настильность.

— Это все ужасно любопытно, Георгий Александрович, — сказал Макаров, когда я закончил, — но что вы хотите от меня? Совета я вам не дам, тут проверять нужно.

— Именно, Степан Осипович. Именно проверять. А совет