Фантастика 2026-107 - Наиль Эдуардович Выборнов

— Уходит, — негромко заметил Мархун, стоявший рядом. — Даже не обернулся. Неблагодарная гора камней!

— Не в благодарности дело, Мархун, — я прищурился, глядя вслед уходящему гиганту. — Он просто другой.

Я искренне надеялся, что он передумает. Что остановится у первого же бархана, почешет затылок и повернёт назад, привлечённый запахом сытного ужина и блеском новых доспехов. Но тролль продолжал свой путь. Его фигура становилась всё меньше, пока не превратилась в крошечную точку, дрожащую в знойном воздухе под светом Стяга.

— А если он найдёт там своих родственников? — спросил Магриб, появившийся рядом со мной на стене.

— Тогда у меня будет шанс получить целый отряд таких бойцов, — я развернулся и направился к лестнице. — Я сказал ему, что буду рад видеть его снова. И его родню тоже. Если он дойдёт и если он вспомнит, кто дал ему эту свободу, — он вернётся. А если нет… что ж, по крайней мере, я не сотворил из него врага.

Пустыня за стенами казалась бесконечной и мёртвой, но где-то там, среди песков, сейчас шагала моя надежда на новый союз. Я глубоко вздохнул, стряхивая с себя оцепенение. У меня не было времени на лишние сожаления по упущенным возможностям. Бариадор уже был на пути в Таш-Хаят. А меня впереди манил тайный проход через Пасть Бездны. И моё войско выступит к нему независимо от того, придёт ли ко мне на помощь толпа угрюмых горных великанов.

* * *

* * *

Глава 10

Пыль на горизонте поначалу казалась очередным капризом пустынного марева, коварной игрой Стяга, но вскоре она обрела чёткие очертания. К стенам Астра-Абада наконец-то подтянулись основные силы «Серебряного Вихря» под началом Баян-Саира. Зрелище было монументальным: среди кавалерийских сотен и пеших колонн везли платформу с лежащим на ней Молохом.

Я не мог гнать голема своим ходом, рискуя полностью израсходовать магический ресурс кристалла. Да и меня рядом постоянно не было, чтобы управлять им. Молоха везли на массивной платформе, сооружённой из морёного дуба и укреплённой стальными полосами. В платформу были запряжены три варакши — огромные пустынные ящеры, чья чешуя тускло поблёскивала, отражая багровый свет небесного Стяга. Эти твари оказались настоящим открытием для нашей логистики. Они были не только выносливее лошадей или волов, но и обладали какой-то первобытной, почти демонической силой. Там, где увязли бы десятки волов, тройка ящеров тащила платформу с многотонным истуканом, мерно переставляя когтистые лапы и оглашая окрестности лишь редким утробным шипением.

Баян-Саир, весь в пыли и с потрескавшимися от зноя губами, спрыгнул с коня прямо у городских ворот.

— Дотащили, мой император, — прохрипел он, жадно прикладываясь к бурдюку с водой. — Если бы не эти ящеры, мы бы до сих пор его из дюн выковыривали.

Молох замер на платформе в неподвижности. Он не чувствовал ни жары, ни усталости, оставаясь идеальным инструментом разрушения в моих руках.

Я едва успел отдать приказы о размещении войска, когда со стороны западных холмов, взбивая фонтаны песка, примчались разведчики из «чёрной» полутысячи Бариадора. Кони под ними были в мыле, бока тяжело вздымались.

— Нашли! — крикнул десятник, ещё не успев осадить коня. — Мой император, проход существует! Проводник вывел нас точно к месту.

Бывший раб из Железной империи, которого мы выкупили на рынке Астра-Абада, не соврал. Он действительно вывел мой отряд разведчиков к началу пути, который контрабандисты десятилетиями скрывали от глаз имперских патрулей. Разведка доложила, что это был не мост и не тропа над пропастью. Пасть Бездны в том месте была не столь глубока, как в других местах, и решение, которое нашли когда-то древние строители, поражало своей практичностью: вместо того чтобы возводить уязвимый мост, который легко заметить и сжечь, они прорубили тоннель. Ход уходил глубоко вниз, прорезал скальное основание под дном ущелья и выходил на противоположный склон.

Мы не будем дожидаться возвращения Бариадора из рейда на Таш-Хаят. Независимо от того, каким будет результат его «спектакля» с отступающим войском, основной части «Вихря» нужно оказаться на той стороне Пасти Бездны как можно скорее.

* * *

Ночь в Небесном троне была наполнена стрекотанием цикад. В императорском дворце изредка негромко перекрикивались часовые, чтобы было слышно, что в городе всё спокойно. В личных покоях императора Дайцин, как всегда, пахло жасмином и едва уловимым ароматом дорогого масла, которым служанки натирали полы.

Император Лун Вэй лежал на низкой софе, положив голову на колени своей супруги. Мэйлинь — «Прекрасный нефрит» — была третьей и пока ещё самой любимой его женой. Она медленно, едва касаясь кончиками пальцев, перебирала его чёрные волосы и изредка массировала мочки ушей императора своими тонкими чувствительными пальцами. Их недавнее соитие было наполнено первобытной страстью, но от него исходила ещё и та самая дрожь, которую нельзя было спутать с возбуждением от интимной ласки. Она знала каждое движение его души, каждую тень, набегавшую на его лицо, и сейчас чувствовала, как напряжено его тело под тонким шёлком ночного халата. Это был страх.

Лун Вэй держал перед собой свиток из тончайшей рисовой бумаги. Его голос, обычно звучный и властный в стенах Главного императорского зала, сейчас звучал ломко, почти по-детски беззащитно. Он читал стихи древнего поэта — возвышенные строки о золотистой пчеле, которая, обессилев от долгого полёта, находит спасение в лепестках белого лотоса, и о том, как цветок закрывается, пряча свою гостью от жестоких ветров мира.

— «…и в тишине лепестков она слышит лишь шёпот земли, забывая о жале и мёде, ибо нет ничего выше покоя в объятиях чистоты», — прошептал он последнюю строку.

Свиток выпал из его пальцев. Мэйлинь почувствовала, как по её ладони скатилась горячая капля. Император Дайцина, владыка миллионов подданных, чей род вёл начало от искр самого Стяга, плакал.

— О чём ты горюешь, мой господин? — тихо спросила она, продолжая мерные движения пальцев. — Неужели стихи столь печальны, что сердце Сына Неба не выдержало их красоты?

Лун Вэй приподнялся, опираясь на локоть. Его глаза были красными, и в них отражалось смятение.

— Красота здесь ни при чём, Мэйлинь. Пчела нашла свой лотос, но у меня нет лепестков, которые могли бы укрыть мою империю. Сегодня пришли вести с севера. Астра-Абад был захвачен