Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

— И какой выход?

— Для чего тебе этот…

Герасим не сумел подобрать нужного слова и выжидающе поглядел на студентов.

— Цилиндр, — подсказал Авдей.

— Стакан, — предложил свою версию Никифор.

— Вот-вот, — кивнул Герасим. — Не он ведь тормозит снаряды, так?

— Нет, — признал я. — Он лишь позволяет оценить направление движения, скорость и кинетическую энергию.

Наставник запустил пальцы в длинные волосы, шумно выдохнул и следующим вопросом поставил меня в тупик:

— Так зачем тебе задействовать именно структуру? Она же своей упорядоченностью выдаёт тебя с головой! Делает воздействие на порядок более заметным!

— А как иначе? — резко выдал я в ответ.

Герасим закатил глаза.

— Наполни пространство вокруг себя неструктурированной сверхсилой, как я тебе советовал при бое с операторами накоротке! Полностью проблему это не решит, но энергетическая аномалия, по крайней мере, станет не столь вопиющей!

У меня едва челюсть от изумления не отвисла, а потом я собрался с мыслями и покачал головой.

— Не сработает!

— А ты попробуй!

С кривой ухмылкой я отошёл от всех метров на пятнадцать и выплеснул из себя пару сотен килоджоулей энергии в противофазе. Ничего сложного в этом не было — давненько уже отрабатывал эту технику для сшибок с другими операторами на короткой дистанции. Неструктурированная сверхсила рассеивалась куда быстрее упорядоченной в какую-либо конструкцию, приходилось безостановочно восполнять потери, а я и без того уже прилично растратил набранный потенциал, поэтому медлить не стал и обратился к Герасиму:

— Готов!

Растворённая в пространстве энергия будто сделалась продолжением моей нервной системы, я сразу ощутил летевший в мою сторону камень и без всякого труда его уронил, но все пирокинетики разом загомонили:

— Так ещё хуже стало! Его и с километра заметно будет! Такую аномалию при всём желании не пропустить!

Герасим поднял руку, призывая всех замолчать, потом спросил:

— Самого его чётко ощущаете?

— Самого — нет, — признала рыжая Алевтина.

Наставник самодовольно улыбнулся и приказал:

— Авдей, «пузырь»!

Я даже испугаться не успел. Энергетическая конструкция взорвалась облачком пара в пяти шагах от меня, да и брошенная Никифором молния прошла мимо, а на излёте и вовсе погасла.

— Ну вот! — развёл руки в стороны Герасим.

— Что вы там о москитах и скорпионах говорили? — припомнил я наставнику его прошлое высказывание. — Меня ж так чем-нибудь дальнобойным прихлопнут! Вольют в конструкцию побольше энергии и прихлопнут!

Но уверенности Герасима это заявление отнюдь не поколебало.

— Главное, что ты понял сам принцип! А теперь уменьшай концентрацию энергии в пространстве!

Увы, но проблему это не решило: окружавшее меня облако сверхсилы в противофазе в любом случае ощущалось другими операторами предельно чётко. Они на него будто стрелки компасов на мощный магнит наводились.

— Да уж, — озадачился Герасим, поскрёб затылок и прищёлкнул пальцами. — А теперь сделай то же самое, только с обычной сверхэнергией!

Очень, просто нестерпимо захотелось послать его куда подальше, но и проверить работоспособность теории хотелось ничуть не меньше, вот и нейтрализовал остатки потенциала, после обратился к обычной сверхсиле и принялся напрямую выбрасывать её в пространство на предельной мощности.

Скорость рассеивания сверхсилы нисколько не порадовала, зато энергетическая аномалия стала ощущаться другими операторами далеко не столь отчётливо, как прежде.

— Сокращай область, уменьшай концентрацию! — потребовал Герасим.

И вот с этим его распоряжением возникли определённые сложности, поскольку в неструктурированной сверхсиле то и дело возникали лакуны, а на расходе энергии уменьшение концентрации если и сказывалось, то отнюдь не с линейной зависимостью. Даже при метровом диаметре сигнальной зоны на её поддержание уходило около пятнадцати процентов мощности. Энергетический фон в этом случае был далёк от нормального, ладно хоть облако неструктурированной энергии не помогало, а мешало другим операторам брать меня на прицел.

— Смазанный он какой-то! — заявила Алевтина. — Не могу прицелиться!

Остальные тоже как-то очень уж неуверенно покивали, и только Лия наморщила вздёрнутый носик.

— А мне, наверное, так всё же проще.

— Ну так ты с четвёртого витка! — хмыкнул Авдей. — У тебя чувствительность выше. Операторы с первых трёх тоже во всём разберутся, а остальные уже нет.

— Да что они могут-то с первых трёх витков? — презрительно фыркнул Сергей — самый младший из пятёрки пирокинетиков.

Герасим погрозил ему пальцем, а я позволил развеяться облаку сверхсилы и с облегчением перевёл дух.

— Усиливай контроль энергии, — распорядился наставник. — Увеличивай равномерность её распределения, уменьшай насыщенность и рассеивание, оптимизируй объём. В результате снизишь заметность для других операторов.

— Это всё здорово, — поморщился я, — но у меня всё на энергию в противофазе завязано! С этим как быть? Невозможно входящий поток от потенциала отделить, а сверхсила в противофазе для остальных всё равно что для быка красная тряпка!

В глазах Герасима блеснул интерес.

— А почему, собственно, и не отделить? Техника заземления у тебя на высоте, попробуй в этом направлении поработать. Готовых рецептов нет, тут твой случай уникален, но начать следует с упражнений на развитие разных полушарий головного мозга. Ты правша? Тогда больше задействуй левую руку. А ещё ритм выбивай три такта правой и одновременно четыре левой или наоборот. Жонглируй так же — три мячика и четыре. А вот ещё…

Герасим принялся сыпать советами, я еле дождался, пока его фантазия иссякнет. Тогда позвал Лию, и барышня попрощалась с пирокинетиками, а напоследок послала воздушный поцелуй наставнику и взяла меня под руку, зашагала рядом.

Как-то даже настроение разом испортилось. Оно и до того не ахти было, а тут и вовсе скисло.

— Ну ты чего, Петя? — принялась тормошить меня девчонка. — Опять приревновал, что ли?

— Да ничего подобного! — пошёл я в отказ.

— А что тогда? — продолжила допытываться Лия. — На Геру обиделся? Так он не со зла придирался, а для пользы дела недостатки выявлял. Он нас всех в хвост и в гриву гоняет!

Некоторое раздражение в связи с придирками я конечно же испытывал, но жалобы на этот счёт прозвучали бы глупо, да и причина дурного настроения крылась совсем в другом. И поскольку вываливать свои проблемы на подружку нисколько не хотелось, ограничился полуправдой.

— Да меня завтра на Кордон усылают. Только в субботу уже вернусь.

— Ой, как неудачно получилось! — расстроилась Лия. — Мы в понедельник в Зимск уезжаем до конца месяца, думала, с тобой на неделе чаще видеться будем… — Но она тут же улыбнулась, так что на щеках залегли милые ямочки, и заявила: — Но сегодня-то у нас всё хорошо, так? Вот и давай веселиться!

И мы пошли веселиться. Угомонились далеко за полночь, даже уснули в объятиях друг друга, как если бы боялись, будто это в последний раз. Но нет, конечно же — нет.