Ворованные Звёзды - Александра К.

Ария отвернулась первой. Подошла к самому краю, где настил был похож на рваную рану. Туман облизал её лицо влажным, солёным холодом. Где-то там, внизу, должна была течь река, шуметь деревья. Здесь же — только серая муть. Такая же, какая зияла теперь между ней и возможностью простого доверия. Пальцы девушки нашли на груди холодный овал глушителя, сжали его до боли. «Магнитное поле», — ехидно прокрутилось в голове.

"Нет у меня поля. Только этот суррогат. И страх."

И тогда тишину разрезал звук.

Не спереди, не из тумана, где ждали условного противника. А сзади. С тыла, с того конца моста, по которому они только что пришли.

Металлический скрежет. Длинный, мучительный, будто что-то очень тяжёлое и острое волокли по рифлёной стали настила. Медленно. Не спеша.

Рей замер. Не дыхание, не сердце — всё. Он медленно, с неестественной плавностью поднял палец к губам. Не приказ к тишине — слишком поздно. Глаза нашли Арию, и в них не было упрёка, не было даже доли «я же говорил».

Скрежет множился. Он стал вездесущим.

Сначала — та же тонкая, назойливая вибрация в стальных фермах, отдающаяся в коренных зубах. Потом — лязг, уже не с одного, а с обоих концов моста, будто зажимали в гигантские ржавые тиски. И та же мёртвая тишина, которая теперь казалась не затишьем, а задержкой дыхания перед ударом.

Рей, не отрывая взгляда от сектора, куда исчез звук, выдавил сквозь зубы:

— На двух фронтах. Хотят зажать. Пехота пойдёт первой, чтобы отвлечь. Техника — следом, чтобы добить.

Он не ошибся.

Они вывалились из тумана не строем. Ордой. Пираты первой волны. Оборванные, дико раскрашенные, в самодельной броне из обрезков металла и кожи. Их атака была воплем, физическим сгустком ярости и алчности. Они неслись, стреляя на бегу из всего, что могло стрелять — от обрезков труб до старых армейских автоматов. Трассирующие строчки, беспорядочные и яркие, прошили серую пелену. Где-то хлопнул самодельный гранатомёт, и осколки зазвенели о фермы.

Дисциплина против инстинкта. Ария и Рей работали. Это уже не было сражением — это был отлаженный процесс.

Щелчок импульсной винтовки Арии — быстрый, точный, по фигурам, вырывающимся вперёд. Её мир сузился до мушки, дыхания и этой леденящей пустоты внутри, где гнездилась тревога. Хлопок рельсотрона Рея — сухой, резкий, без эха. За ним — всегда грохот разрываемого металла, взрыв баллона, глухой стон бронированной машины, только начавшей выдвигаться из тумана. Он бил по технике, по скоплениям врагов, по любым признакам организации в этом хаосе.

Они держались. Минуту. Две. Но волна не ослабевала. Её просто становилось больше.

— Связь! — голос Рея был хриплым от напряжения. В наушниках — только ядовитое шипение глушилки. — Они нас полностью отрезали!

Именно тогда из тумана позади пиратской орды выползли машины. Неуклюжие, сваренные на скорую руку из бронелистов, но многочисленные. На гусеницах, на колёсах огромного диаметра. На них — тяжёлые пулемёты, огнемёты, миномётные трубы. «Зверинец» Большого Эрла вступал в дело.

Положение стало отчаянным. Их укрытие крошилось под сосредоточенным огнём. Отступать было некуда — сзади нарастал такой же грохот.

Рей, пригнувшись под очередью, выдрал запасной, аварийный передатчик, закричал в него, перекрывая рёв:

— Всем каналам! Координаты 7-дельта-4! Код «Иерихон»! Повторяю, код «Иерихон»! Мост!

Крик в пустоту. Последняя надежда.

Они пришли не с неба. Они материализовались из тумана между защитниками и первой волной пиратов. Без звука. Без предупреждения.

Сперва — лишь искажение в серой пелене, будто её пронзили невидимые стрелы. Потом — формы. Высокие, больше человеческого роста, с обратно изогнутыми, мощными «ногами саранчи». V-образные торсы, сужающиеся к талии, покрытые матовым, поглощающим свет композитом. Шлемы с узкими тёмными полосами визоров, безликие и неумолимые.

«Архангелы». Mk. VII «Иерихон».

Их было трое. Они возникли в низком приседе, одной линией, перекрывая ширину моста. На их плечах утопленные турели развернулись с едва слышным сервоприводным жужжанием.

Первый пират, с рёвом бежавший вперёд с поднятым тесаком, просто… рассыпался. Левая турель ближайшего «Архангела» («Милосердие», как позже узнала бы Ария) испустила короткую, невыразительно-тихую очередь. Не грохот, а стрекот. Тело пирата дёрнулось, будто пойманное в невидимую мясорубку, и рухнуло месивом.

Затем заговорила правая турель — «Правосудие». Тяжёлый, приглушённый гул энергетического выстрела. Сноп сине-белой плазмы прошил туман и ударил в лобовую плиту переднего пиратского тягача. Броня не взорвалась — она испарилась в небольшом, ярком пятне, за которым последовал глухой хлопок сдетонировавшего боекомплекта. Машина замерла, из пролома повалил чёрный дым.

Тишина. На секунду. Шок от появления и мощи был настолько ошеломляющим, что даже дикая орда замерла.

«Архангелы» выпрямились. Плавно, без усилия, их гидравлика с лёгким шипением приняла полную высоту. Один из них, тот что в центре, сделал шаг вперёд. Его шлем повернулся, узкая полоса визора скользнула по позиции Арии и Рея, будто сканируя. Ни слова. Ни кивка. Протокол идентификации «свой — чужой», вероятно, уже отработал в их нейроинтерфейсах «Венец Неистовства».

Затем они пошли вперёд. Не бегом. Не рывком. Неотвратимым, тяжёлым шагом, от которого дрожал настил. Их движения были экономными, смертоносно эффективными. «Милосердие» отстреливало пехоту короткими, контролируемыми очередями. «Правосудие» методично выбивало одну за другой пиратские огневые точки. Сферические сканеры на их поясах — «Херувимы» — парили на несколько метров впереди, выискивая цели в молоке тумана и подсвечивая их пилотам.

Это был не бой. Это было силовое устранение неполадок. Хаос первой волны разбился о ледяной, абсолютный алгоритм.

Ария опустилась за укрытие, её руки тряслись уже не от страха, а от дикого нервного истощения. Она видела, как Рей медленно выдохнул, его плечи на мгновение обвисли. Передышка. Казалось бы…

И тут из тумана, откуда ждали отступления, ударила вторая волна.

Она была иной. Тишины не было. Был низкий, организованный гул моторов. Из пелены вышли не орды, а отряды. Пираты в более однородной, тёмной бронетехнике, с тактическими разметками на корпусах. Их машины двигались не толпой, а с интервалами, прикрывая друг друга. Среди пехоты мелькали фигуры в камуфляже, с профессиональным оружием — видимо, наёмники или ветераны.

Их действия были чёткими. Первая линия выбросила дымовые гранаты. Тяжёлые, едкие клубы белого дыма поползли по мосту, скрывая «Архангелов» и цели для их сканеров. Вторая линия открыла прицельный огонь по опорам моста — не чтобы убить, а чтобы подавить, заставить залечь.

А за ними, в глубине тумана, загрохотало что-то новое. Не лязг, а низкое, буравящее гудение, от которого вибрация в фермах сменилась с дрожи на глубокую, разрушительную пульсацию. И