Любовь до гроба и после - Пальмира Керлис

силу воли. Я вправду видела, как это делает мой легендарный наставник. Как он стоял, непоколебимый, как его голос, низкий и властный, наполнял пространство, заставляя подчиняться тьму. Расправив плечи, я принялась произносить заклинание.

Сила ритуальных слов вызывала во мне ни с чем не сравнимый трепет. Я чувствовала, как нарастают эманации, как звенит воздух. Почти осязаемые вибрации! Свечи вспыхнули ярче, их огонь вытянулся тонкими синими язычками. Темная энергия заклубилась над открытым гробом, становясь плотной, переливчатой.

И тут… ой! Следующая строчка заклинания вылетела из головы. Я уставилась в темноту над гробом, понимая, что мощный поток энергии буксует, грозя обрушиться прямиком на меня. Паника сжала горло. Дура! Где зелье памяти?! Где мои мозги?..

Уловив движение сбоку, я заметила, что Зейн, бледный как полотно, решительно поднял блокнот с земли. Он не проронил ни звука, просто жестами изображал слова, которые я подзабыла. Ах, ну да… Точно! Именно эти! Я почти скороговоркой выплюнула всю строчку разом, направляемая его подсказкой. И понеслась дальше, уже без запинки. Мои интонации становились точь-в-точь как у Виларда. Я выкрикнула последнюю повелительную фразу, вкладывая в нее всю свою волю.

Повисла тишина. Абсолютная, оглушительная тишина. Даже ветерок стих. Пламя тринадцати свечей ослепило меня на долю секунды, а затем сжалось до крошечных голубых точек. Из открытого гроба медленно всплыла Мэгги. Она замерла в полуметре над могилой, окутанная мерцающими тенями. На ней были белое пышное свадебное платье и фата, скрывающая лицо. От тела веяло холодом и запахом сырой земли.

Зейн отшатнулся, споткнулся о лопату и едва удержался на ногах. Я стояла как вкопанная, по спине бежали мурашки. Жуткий вибрирующий голос прозвучал так, будто доносился из глубин колодца, и разорвал тишину:

— Кто ты и зачем меня снова беспокоят?

Правила допроса мертвых, написанные кровью, гласят: не давать покойникам никакой информации о себе! Надо было ответить стандартное: «Я та, кто пришла задать тебе вопросы». Но адреналин, смятение и жгучее желание раскрыть правду заставили выпалить:

— Я та, кто хочет призвать к ответу твоего убийцу! И мне нужны твои ответы. Чтобы справедливость восторжествовала!

Что-то изменилось… Свечи заискрили, энергия задрожала. Тело Мэгги, до этого парившее горизонтально, как ему и было положено, вдруг плавно перевернулось в воздухе. Ее фата колыхалась, приоткрывая… кхм, лицо. С которого смотрели холодные белые глаза. Зейн выругался одними губами и схватился за голову.

Взгляд Мэгги не был настоящим, но ощущался физически — холодным оценивающим прикосновением потустороннего. Вибрирующий голос заговорил снова, но сейчас в нем было меньше гулкости и больше… одобрения?

— Спрашивай!

Я перевела дыхание. Ритуал сработал! Пусть и не совсем по правилам… Теперь главное — не облажаться с вопросами. Формулировать четко, не болтать лишнего и помнить: этих вопросов у меня в запасе всего ничего.

— Та подружка, которую ты встретила, когда гуляла в королевстве… Это ведь была Анора? Она тогда еще от тебя шарахнулась…

Вот вроде бы и стараешься сформулировать вопрос четко, лаконично и правильно — как это обычно делает наставник. А получается все равно несколько сумбурно. С другой стороны, вопрос вполне понятный, а главное — ответ на него будет однозначным: либо «да», либо «нет». Так что можно сказать, с задачей я справилась. Пусть даже на троечку. Ну ладно — на троечку с плюсом. Вряд ли Вилард бы мною гордился, но и бездарью бы точно не обозвал…

Угу, не обозвал бы — пришиб бы сразу, как только выяснил, что я без разрешения разрыла могилу и подняла покойника для повторного допроса. Вдобавок без документов из мэрии и согласия родственников…

— Анора, — голос Мэгги прозвучал ровно и спокойно. И с той же мертвой интонацией добавила: — Было обидно… Все-таки не чужие…

Я усмехнулась про себя: потому и шарахнулась, что не чужие. Впрочем, причину такого поведения Мэгги уже знает. Узнала сразу, как только встретила Анору на приеме и услышала душераздирающую историю о том, что наша красавица три года провела в потустороннем измерении на болотах. Могу себе представить, как Мэгги удивилась. Хорошенькие же у нас болота — с возможностью выбираться в соседнее королевство, как только приспичит!

Что ж, вина Аноры в подлом обмане подтверждена. Осталось подтвердить причастность к убийству.

А значит, еще один вопрос:

— О чем вы говорили с Анорой, когда уединились на приеме? Не просила же ты ее действительно дать интервью Брайсу…

Очень я сомневаюсь, что интервью с девицей, которая развлекается в соседнем королевстве и занимается преимущественно своими персями, может продвинуть чью-то журналистскую карьеру.

— Нет, — холодно и отстраненно произнесла Мэгги. — Мы говорили… о той встрече… на чужбине. Анора просила ни о чем не рассказывать… Никому.

— Ну а ты что? — ляпнула я и тут же поняла, какую ошибку совершила. Каждый вопрос надо было обдумывать долго и усиленно!

— Сказала, что так и быть — никому не расскажу.

Из меня будто разом выпустили весь воздух. Мотив для убийства в одну секунду рассыпался прахом. Нет, ну правда, зачем Аноре убивать подругу, если та пообещала молчать?

Сказать, что я была в отчаянии, — ничего не сказать.

Нет, мне, конечно, не впервые идти по ложному следу, такое со всеми сыщиками бывало, даже с легендарным Блэком. Но вот раскопать могилу ради ложного следа… Такого со мной еще не случалось. Да уверена: и с Блэком тоже.

Провал, полный провал!

— Хотела дать ей возможность самой… во всем признаться, — проскрежетала покойная, уже не обращая на меня внимания. — Жениху… Бесчестно это — обманывать человека, который тебя три года искал… места себе не находил… отказался от карьеры…

Я замерла, боясь пошевелиться. Задавать вопросы уже было бесполезно, она меня не услышит. А вот внимательно слушать — крайне полезно. Лишь бы Мэгги продолжала говорить!

А она продолжала:

— Я дала ей время до завтра…

Вот тут бы мне спросить: «Ну а она что?»

Но, увы, попыток больше не осталось. Вот же гадство!

Однако голос Мэгги снова зазвучал в кладбищенской тишине:

— Она пообещала, что признается… Предложила выпить для храбрости, а вино у нас как раз закончилось…

Сказав это, Мэгги закрыла глаза и опустилась в гроб. Тринадцать свечей в последний раз вспыхнули и погасли окончательно. Какое-то время кругом царствовали темнота и тишина, но с последней я разобралась быстро.

— Нет, ну ты это слышал?! — восторженно воскликнула я. — Все сходится!

Зейн зачем-то подпрыгнул на месте.

— Незачем так орать, — буркнул он.

— А как мне еще орать? — искренне удивилась я.

— Вообще никак не орать! — раздраженно бросил сокурсник. — А еще лучше — не ходить ночами по кладбищам, не