Любовь до гроба и после - Пальмира Керлис

солнце слепило и припекало макушку, портя мрачность предстоящего момента. Как по мне, подвалы куда больше подходят для некромантских ритуалов, но профессионалу, несомненно, виднее. Он строго велел нам занять позицию у кустов и не двигаться, а Гарета поставил в паре метров от нас под могучий дуб, очертив вокруг него защитный магический контур. Мутное энергетическое заграждение вспыхнуло перед нашими носами, оставив маленький просвет для наблюдения. Пальцы Виларда задвигались в настоящем гипнотическом танце. Над бледным, покрытым испариной Гаретом медленно проявились нити — толстые, жилистые, клубящиеся тьмой. Он их визуализировал для диагностики! Зрелище было жуткое и завораживающее.

Мы с Зейном застыли за контуром. Я — справа. Он — слева, чуть впереди. Его высокая фигура прилично загораживала мне обзор, пока Вилард прощупывал узел на одной из центральных нитей. Но как именно? Я видела только спину наставника из-за плеча Зейна, и то не целиком.

Нечестно! Родился дылдой и ущемляет тех, кто ниже ростом. Я сделала шажок левее, отпихнув сокурсника, и приподнялась на цыпочки. Стало получше. Но теперь я заслонила ему просвет в контуре. Зейн сместился вправо, подло меня оттеснив. Ах так? Я не сдержалась — толкнула негодяя в бок. Он хмыкнул, его локоть ткнул меня в ответ. От неожиданности я шатнулась, теряя равновесие. Нога инстинктивно шагнула вперед. Прямо на линию контура! А мгновение спустя — за нее…

Мир взорвался.

Темные нити, висевшие над Гаретом, закрутились немыслимым вихрем. И рванулись ко мне, как стая голодных пиявок. Накрыло волной липкого удушающего ужаса. Горло словно тисками сдавило! Рука Виларда — та, что секунду назад исследовала узел, — взмыла в мою сторону. Из его ладони вырвалось ослепительно-черное пламя, холодное и безжалостное. Оно сомкнулось вокруг меня в плотный пульсирующий кокон. Щупальца проклятия врезались в него с оглушительным дребезжанием! Кокон выдержал, но удар отбросил меня обратно к кустам. Я шлепнулась на траву. По ощущениям, копчик вбило прямо в мозг… Контур погас, нити проклятия с воем втянулись обратно в Гарета, который закашлялся и застонал. Кора дуба треснула, листья завяли и скукожились. Ой.

Воцарилась давящая тишина, прерываемая лишь моим хриплым дыханием и кашлем Гарета. Вилард повернулся ко мне. Некромантская грудь тяжело вздымалась, голубые глаза пылали яростью.

— Ты… — От голоса Виларда, казалось, сотрясся воздух. — Умертвия тебя подери, совсем сошла с ума?!

Гарет прислонился к иссохшему дубу и прохрипел:

— Г-господин Вилард? Удалось ли… что-нибудь выяснить о пр… проклятии?

Тот даже не повернул голову.

— Ты видела нити?! — крикнул так, что листья на дубе посыпались вниз с душераздирающим шелестом. — Это не игрушки! Это проклятие, сплетенное из безысходности и отчаяния! Проявленное, оно разорвало бы тебя на куски!

Гарет снова попытался напомнить о себе:

— Вы поняли, как его снять?

— Магией — никак! Оно наложено в иступленном гневе кровным родственником! Снять может только смерть наложившего или его искреннее прощение.

Гарет открыл рот, но посмотрел на дикое лицо Виларда, на меня, сидящую на траве, и поднял руки.

— Ладно, господа некроманты. Понял, ухожу, пока меня самого не разорвали тут на куски.

Он отлепился от дуба и, пошатываясь, засеменил к воротам. Вилард приблизился ко мне вплотную, будто не замечая ни его, ни Зейна, стоявшего чуть ли не в кустах в безуспешной попытке с ними слиться. Горящий взгляд намертво пригвоздил меня к земле. Я съежилась.

— Кейра! — Подрагивающий палец наставника указал на меня, словно тут была еще какая-то другая Кейра. — Ты не в состоянии постоять несколько минут на одном, бешеные зомби тебе в вечные спутники, месте? Твоя новая выходка переплюнула предыдущую! Опять. Порушенные ритуалы, игры в сыщика, застревания в погребах с проклятыми типами… Что дальше? Может, хватит?! Во имя всех духов-заступников, чтоб им пусто было!

Вилард перевел дыхание. Потом отчеканил ледяным тоном:

— Поднимайся и иди в свою комнату. Сейчас же. Не выходи до завтрашнего утра. Сиди и думай о том, чего может стоить некромантам их собственная глупость. Шагом марш!

Я вскочила. Не от страха. От какого-то электризующего тока, бегущего под кожей. Ворвалась в дом, взлетела по лестнице. Домчалась до комнаты и упала на кровать.

Сердце колотилось, норовя пробить грудную клетку. Щеки горели. Стоило закрыть глаза, и передо мной встало лицо Виларда, искаженное яростью. Взгляд — жгучая лава. Каждое его слово снова и снова эхом звенело в ушах. Как он кричал! Только на меня одну. Даже орал! И наказал… Значит, я ему небезразлична…

Я зарылась лицом в подушку, чтобы заглушить смех — блаженный, немного истеричный. Внутри клокотало чувство абсолютного пьянящего торжества.

Бэллочка прыгнула на кровать, тыкаясь мордочкой в мою шею и недоуменно попискивая. Я прижала ее к себе.

— Все хорошо, глупышка, — прошептала я совершенно счастливая. — Все просто замечательно. Ему на меня не плевать…

Глава 17

Ушибленный копчик ныл, неустанно напоминая о моем выдающемся полете в кусты, но эта боль была даже приятной. Как синяк после удачной драки — эдакий боевой трофей и знак отличия. Оно того стоило. Да что там, оно было бесценно!

Остаток дня я провалялась на кровати с картой апартаментов, которую зарисовывала в тетради по памяти, прикидывая возможный маршрут убийцы. То есть, конечно же, Аноры. Незамеченной прокрасться в подвал сразу за Мэгги ей было бы затруднительно, но, как знать, может, несчастная жертва, на свою беду, слишком долго выбирала нужную бутылку в темноте. Прикидывала я с особым усердием, прочерчивая линии маршрута «комната — винный погреб» и высчитывая в уме секунды. Бэллочка томно сопела под боком — видимо, мечтала о новых свершениях в области клептомании.

Под вечер в дверь постучали. Не так, как бы это сделал Вилард, — подобно удару молотка по крышке гроба. Стук был осторожный и в то же время нахальный. Приглушенный, очень настойчивый. Узнаю почерк…

— Входи, коли не боишься! — крикнула я, пряча тетрадь под подушку.

Угадала. В комнату вплыл Зейн — с подносом в руках, на котором красовались глубокая тарелка с жижей сероватого цвета и чашка, исходящая паром. Выражение его лица было приторно-сладким, хоть вместо сахара в чай добавляй.

— Держи, разрушительница ритуалов, — издевательски протянул он, ставя поднос на тумбочку с таким видом, будто подкладывал бомбу. — Принес тебе ужин. По приказу свыше, ну и по велению души. Хотя насчет наличия у некромантов души у меня большие сомнения. Как, впрочем, и насчет съедобности сего… — Зейн брезгливо покосился на содержимое тарелки, — …рагу. Аноре вздумалось похозяйничать на кухне. Наверное, с любовью готовила.

Ага, а принес он мне это, чтобы я ни за что не