Любовь до гроба и после - Пальмира Керлис

— Кейра, а вам-то это зачем? Вроде бы и так все в порядке…

Я почувствовала, что краснею. Так вот что Брайс, оказывается, себе надумал!

— Мне незачем! Это очень важно для расследования. Еще вопрос: а могли данную процедуру сделать года три назад? Да так, чтобы следы остались до сих пор?

— Точно не могли. Ее всего-то пару лет делают. А следы проходят через год, иногда даже раньше.

Отлично, пока все сходится.

— А сами-то вы эти следы видели? Ну, как они выглядят? Синяки, пятнышки или, к примеру, точечки?

— За кого вы меня принимаете?! — Брайс резко поднялся из-за стола. — С чего бы мне разглядывать чужие прелести? У меня Мэгги есть… Была… Совести у вас нет! Притворяться, что ведете расследование, чтобы узнать о дурацкой процедуре? Это уже, знаете ли, чересчур.

Он прошел к двери и с силой ее распахнул.

— Вон отсюда!

Я не шелохнулась.

— Вон, я сказал! — в его голосе клокотала ярость.

— Я обязательно уйду, как только получу все ответы.

— Какие еще ответы? Где находится салон? Как получить скидку?

— Нет. Как выглядела та подруга, которую встретила Мэгги? Она еще от нее шарахнулась… Может, ваша супруга называла имя?

Взгляд Брайса сделался серьезным и внимательным.

— Вы действительно кого-то подозреваете? И ваши вопросы не для…

Он снова скользнул взглядом по моей груди.

— Разумеется! — возмущенно воскликнула я. — Поэтому извольте закрыть дверь, и мы продолжим.

Откровенно говоря, я боялась, что после этих слов он просто вышвырнет меня вон. Но нет, Брайс закрыл дверь и вернулся за стол.

— Имя Мэгги не говорила. Если бы сказала — я бы запомнил, да и внешность она не описывала, просто сказала, что та шарахнулась, будто увидела призрак. Свернула на какую-то улочку и сбежала.

Так-так-так, не исключается, что это была Анора. Однако и не подтверждается…

— Тогда еще один, последний вопрос. Мэгги вправду хотела, чтобы Анора Коули дала вам интервью? Ну, по поводу своего пропадания в потустороннем измерении? Она что-то вам говорила?

— Мне не говорила. А вот ей вполне могла сказать.

— Но зачем оно вам? Я сначала думала, вы журналистские расследования проводите и все такое, но какое отношение имеет потустороннее измерение к дамскому журналу?

Он вздохнул.

— В дамском журнале хорошо платят. Мы с Мэгги поженились, и я стремился обеспечивать семью. Хотя, конечно, писать эти гламурные глупости дико скучно. А Мэгги считала, что я должен заниматься любимым делом — криминалистикой — и расти профессионально. Мы часто об этом спорили. О чем она говорила с госпожой Коули, я не знаю. Но допускаю, что об этом.

— Не факт… Теперь уже не узнаешь.

— Так вы подозреваете Анору? Почему? И при чем тут эта магическая процедура?

Наступил мой черед резко подниматься из-за стола.

— Большое спасибо, господин Райт, что ответили на мои вопросы. До свидания.

— Ну-ка, стоять! — рявкнул Брайс.

От неожиданности я остановилась как вкопанная.

— Уйдете, когда ответите на мои вопросы.

А он хорош! Припечатать меня моими же словами. Я попыталась прошмыгнуть мимо него к двери, но не получилось. Брайс был настроен решительно. Я сдалась:

— Убедили, расскажу вам, что узнала. Только имейте в виду: у меня пока одни догадки.

Из общежития я вышла спустя час. Брайс сыпал вопросами, и было их гораздо больше, чем у меня к нему. К концу беседы я чувствовала себя совершенно измотанной. Все-таки проводить допросы куда веселее, чем участвовать в них с обратной, так сказать, стороны. А по-настоящему полезного выяснилось мало… Ну то есть кое-что выяснилось, но в расследовании меня это не очень-то продвинуло. Улик против Аноры нет, как мне доказывать ее вину?

В усеянном пышными клумбами дворе я увидала у скамейки Иларию Роквуд. Она стояла с прямой спиной, в черном костюме-футляре, напоминавшем чехол от дорогого гроба, и что-то сокрушенно вещала сидящей на скамейке тетке. Приблизившись, я расслышала, что именно:

— …полиция, конечно, поторопилась ее отпускать. Опрометчивое решение.

— Домра, значит, убивица? — переспросила тетка, доверчиво тараща глаза. — А я-то думаю, чего это трактир ее нынче пустой стоит.

— Трактир ей не принадлежит, она обыкновенная подавальщица, временно заменяющая хозяина. А что туда перестали ходить — правильно. Еще потравит посетителей, с нее станется.

У меня в груди аж заклокотало от возмущения. Эта сушеная вобла внаглую очерняет мою подругу — Домра ни капли не преуменьшила!

Я замерла, как Бэллочка перед атакой, но Илария меня заметила. Ее ледяные глаза сузились. Она отпрянула от скамейки, бросив тетке на прощанье:

— Мне пора, дела не терпят отлагательств. Вы не переживайте, ваше заявление по поводу ремонта дороги к общежитию принято мэрией, мы над этим работаем.

Илария пошла прочь со двора, высоко задрав подбородок. Не уйдет! Я догнала ее у ворот общежития, перегородив путь. Ровно так, как делает сыщик Блэк, — широко расставив ноги и засунув руки в карманы пальто. Ладони непроизвольно сжались в кулаки, и хорошо, что она этого не видела.

— Подождите-ка, госпожа Роквуд! — голос прозвучал резче, чем я планировала. — Развлекать теток сплетнями — это куда ни шло, но клеветать-то нехорошо.

— Клеветать? Помилуйте! — фыркнула она. — Я лишь выражаю свое мнение, основанное на том, чему была свидетелем на приеме. Разве я не могу поделиться своими тревогами с другими горожанами? Забота об их безопасности — часть моей работы.

— Ах так? Что ж, я тоже была там, когда погибла Мэгги. И думаю так: убийца — это либо вы, либо ваш обожаемый начальник мэр Вестовер. Вот и пойду по городу, буду всем рассказывать. Просто мнение же, правда? Никакой клеветы.

Лицо Иларии побелело. Ее глаза, холодные секунду назад, вспыхнули гневом.

— Не трогайте Персиваля! — Она сжала тонкие губы. — Вы не представляете, какой он прекрасный человек. Как предан горожанам! Как переживает за дочь! Наговаривать на него… это низко! Не смейте!

— Вы смеете делиться тревогами, и я посмею. Справедливость, однако.

Илария открыла рот, ловя воздух, будто бессмысленная рыбка.

— Вы не имеете права обвинять Домру, — припечатала я.

— Имею, потому что это она виновата.

Тон был серьезный. Без капли яда. Бушевавший в ней гнев вдруг сменился на какую-то горькую усталость. Острые плечи, всегда державшиеся с завидной выправкой, дрогнули. М-да. Похоже, она искренне верила в то, что говорила.

— Вам просто очень не нравится моя подруга, вот вы и предвзяты, — попробовала я ее образумить. — Но, знаете ли, клеймить ее убийцей — перебор, это вам не мелкие пакости делать. Мне известно про вашу выходку с подарком от мэра