Любовь до гроба и после - Пальмира Керлис

Фыркнув, я вошла в будку, он увязался за мной. На стене висела добротная лопата с остро заточенным лезвием. Я сняла ее.

— Ты что… — кашлянул Зейн, — собираешься выкапывать Мэгги из могилы?

— А как еще ее допросить? — Я сунула лопату ему в руки. — Но копать будешь ты. Должна же быть от тебя какая-то польза.

— Я?! — Он взглянул на нее с ужасом. — Да ты с ума сошла! Я здесь исключительно как наблюдатель!

— Пф-ф-ф! Наблюдатель — бесполезен. А копатель — полезен. Выбирай: копай или беги объяснять Виларду, как ты тут оказался со смотрителем в стазисе и лопатой. Уверена, он оценит твою наблюдательность.

Зейн выругался себе под нос, но заявил сердито:

— Сама копай.

— Что так-то? Боишься не справиться? Или просто боишься? — с издевкой спросила я. — Неужели покойников?

Вот сейчас он скажет: «Я? Боюсь? Да еще и каких-то покойников? Да я ничего не боюсь!» — и примется за дело. Знаю я этих мальчишек! На «слабо» любую ерунду сделают. Но Зейн не сказал.

Мы отправились на край кладбища. Пристанище Мэгги под огромным развесистым деревом было окружено цветами, ни за что мимо не пройдешь. Я уперла руки в бока, оглядывая фронт работ.

— Сам посмотри: ничего страшного! Цветочки и тишина… Можно приниматься за работу.

Я была уверена, что Зейн так и поступит. Но нет. Вместо этого он уселся на землю с торжеством в глазах и явным намерением оставаться наблюдателем.

М-да… Недооценила.

Я вздохнула, делая вид, что смирилась с поражением, взяла в руки лопату и с размаху всадила в землю. В полушаге от могилы. Повздыхала, обошла лопату по кругу, приглядываясь. Вцепилась в черенок, постаралась вытащить — никак. Потянула еще сильнее, рванула на себя… безрезультатно. Нет, можно было бы рвануть посильнее и даже грохнуться вместе с лопатой наземь, но платье же испачкаю! И вообще, моя задача не веселить сокурсника, а пробудить в нем совесть.

Зейн насмешливо наблюдал за моими попытками без признаков совести на лице.

— Земля сырая и твердая… — пожаловалась я. — У меня не получается. Это ведь ты у нас спортивный… Вон какие мускулы! И рост… От высокого роста многое зависит. И плечи у тебя широкие… Сразу видно: сильный.

— Я — да, — зарделся он, сраженный моей грубой лестью. — Сильный и спортивный. Так и быть, спасу тебя!

— Начинай… — Я одной рукой вытащила лопату из земли, вручила ее Зейну и указала на все еще свежий холмик. — И помни: это не просто могила. Это ключ к спасению Виларда от розового лживого кошмара.

Дорогой сокурсник посмотрел на лопату, потом на меня и бросил сумку на землю.

— Вечная мерзлота и проклятые зомби, — пробормотал он, плюнул на ладони и вонзил лезвие в рыхлую землю. — Надеюсь, мои старания окупятся и Мэгги расскажет что-нибудь очень, очень убедительное. И не слишком разозлится. А то я как-то не готов сегодня к объятиям вечной тьмы!

— Не нагнетай, — поморщилась я, открывая сумку. — Копай, не отвлекайся.

А я пока займусь подготовкой ритуала…

Глава 18

Зейн копал. Не сказать, чтобы с энтузиазмом, скорее с таким видом, будто земля ему лично чем-то навредила. Каждый ком, летевший через его плечо, сопровождался стоном или коротким выразительным ругательством. Иногда он останавливался, опирался на лопату и смотрел на меня полными немого укора глазами. Я делала вид, что не замечаю. Моя задача была куда важнее и требовала концентрации. Пока соучастник преступления боролся с глиной, я орудовала мелом.

По доске для записей — обычной, дубовой, небольшой. Не сакральный артефакт, но сойдет. Я выводила пентаграмму, стараясь не сбиться. Совесть — гадкое чувство — начинала скрестись где-то под ребрами. Раскапывать свежую могилу, тревожить духа… Кощунство? Несомненно. Но мы делаем это во имя справедливости! Чтобы убийца несчастной Мэгги не щеголяла в кружевных рюшах безнаказанно, хотя, как по мне, за кружевные рюши уже надо наказывать.

Тринадцать черных свечей — специальных, для вызова духов, а не для романтических ужинов — я расставила по кругу, в отдалении от раскапываемой ямы. Зажигала их по очереди, шепча стандартное заклинание. Пламя заколебалось, едва не потушенное порывами ночного ветра, но устояло, отбрасывая пляшущие тени на деревья и утомленное лицо сокурсника. Глухой удар по крышке гроба прозвучал громче выстрела в ночной тишине. Зейн выпрямился, вытирая пот со лба рукавом, с ненавистью посмотрел на лопату и воткнул ее в кучу земли рядом.

— Всё, Темнори, — заявил он хрипло. — Я докопал до крышки гроба. Но вытаскивать его не буду. Это уже за гранью даже для моего цинизма. А еще для моей спины.

— И не надо, — отмахнулась я, откладывая мел и с трепетом беря в руки блокнот с записанным заклинанием. — Просто открой крышку. И просунь эту доску под тело. Аккуратно! Чтобы пентаграмма оказалась под спиной и не смазалась.

— А так можно? — засомневался Зейн, но, к его чести, удовлетворился моим кивком.

Он спрыгнул в яму. Раздался скрежет гвоздей и стук откинутой крышки гроба. Затем — шорох.

— Готово, — отчитался сокурсник. — Теперь твой ход, великая вызывательница мертвецов. Только предупреждаю: если она взмоет ввысь и скажет: «Привет, детишки, чего надо?» — я тут же свалю.

Я не ответила. Все мое внимание было приковано к раскрытой странице блокнота. Заклинание для допроса усопшего… Версия для повторного вызова, довольно высокой сложности. Текст был витиеватым и чертовски длинным. Я начала шепотом повторять первые строки, чувствуя, как слова путаются на языке. Тьма, почему я не выпила зелье для улучшения памяти? Или хотя бы для храбрости? Надо будет вшить флакончики в подкладку пальто. На экстренный случай.

Отдельно удручало, что покойник после первого призыва обычно становится вреднее. Капризнее. Надо будет искать подход. Грозный тон? Вряд ли. Лесть? Возможно.

— Ну что, колдунья? — Зейн вылез из ямы, отряхиваясь от земли. — Или передумала? Я-то не против.

— Замолчи, — процедила я, отгоняя навязчивую мысль о том, что дух Мэгги сейчас может быть не в духе, — и не мешай.

Я встала у края могилы, не глядя вниз, и глубоко вдохнула, унимая дрожь в руках. Вокруг свечей мерцал магический ореол, энергия густела. Пора начинать… Да, пора.

— Ты справишься, — неожиданно подбодрил Зейн. — Ты же видела, как это делается.

— Дважды… — выдохнула я и, копируя интонацию Виларда, приказала ледяным тоном: — Не издавай ни звука.

Он провел пальцами по губам запечатывающим жестом, я отложила блокнот в сторону. Читать с листа нельзя, надо полагаться на память и