Сорок третий - 3 - Андрей Борисович Земляной

часу уже притих. Дневная суета осела, как грязь в сточной канаве после дождя, и теперь по коридорам ходили только дежурные, связисты да те, у кого, либо служба, либо срочный аврал не позволяли лечь спать вовремя. Электрический свет под матовыми плафонами казался тусклым и больным. Из дальней комнаты тянуло нагретой бумагой, копировальной краской и старым солго — запахом всего того, что в армии называют управлением.

Драгор не пошёл к стоянке машин. Вместо этого свернул в боковой коридор, хитрым ключом открыл неприметную дверь без таблички и вошёл в небольшой предбанник с пятью дверями и открыл ближайшую комнату, где сидел его дежурный аналитик — капитан Верс. Молодой, с бледной кожей, но абсолютной памятью и ценнейшей привычкой думать до того, как открывать рот. Для разведки почти идеальный набор качеств.

Верс поднял голову от бумаг.

— Господин подполковник?

— Найди мне Лойра, — сказал Драгор. — Сейчас. Если спит — разбудить. Если пьян напоить похмелятором и привести. Если с бабой — тем более привести, нечего разлагать кадры без участия начальства.

Капитан даже не улыбнулся, только кивнул.

— Есть.

Драгор перешёл в свой кабинет и наконец закурил, прислонившись плечом к холодной стене. Дым пошёл жёсткий, крепкий, как раз такой, чтобы немного прочистить голову. Он курил спокойно, короткими затяжками, без спешки. Со стороны могло показаться, что человек просто устал и решил на минуту остановиться. На деле же он в эти минуты с огромной скоростью перебирал варианты оперативных комбинаций.

Не было ничего необычного в том, чтобы присматривать за толковым офицером. Армия вообще состоит из двух потоков: одни люди тащат службу, другие летают вокруг словно мошки у фонаря помогая или мешая в силу личных амбиций. Просто в случае со старшим лейтенантом Ардором оба направления обещали интересное развитие. А всё интересное Драгор недолюбливал. Интересное почти всегда кончалось лишней работой.

Через семь минут по коридору быстрым шагом подошёл майор Лойр.

Невысокий, плотно сбитый, с совершенно неприметным лицом — именно из тех, что через две минуты перестаёшь помнить, если специально не заставляешь себя зафиксировать детали. В полевой форме без единой лишней складки, сапоги чистые, взгляд трезвый и недовольный ровно в той мере, которая приличествует человеку, выдернутому ночью неизвестно на какую гадость.

— Господин подполковник.

— Заходи, — сказал Драгор.

Драгор сел, Лойр остался стоять.

— Садись. Разговор не на минуту.

Майор сел, не меняя выражения лица.

— Что случилось?

— Пока ничего. И я бы очень хотел, чтобы именно в этом состоянии всё оставалось как можно дольше.

Лойр молчал.

Драгор открыл чистую папку, положил внутрь один-единственный лист и написал сверху несколько слов. Почерк у него был мелкий, злой, без украшений.

— Старший лейтенант Таргор — Увир, граф, командир батальона, — сказал он, не поднимая глаз. — С этого момента — отдельный объект наблюдения по линии разведки Корпуса. Не нашей бригады. Негласно, без фанатизма, без самодеятельности и внешнего давления.

Лойр моргнул один раз.

— Основание?

— Моего приказа значит мало? — Подполковник усмехнулся. — Ладно, раскрою. Умный, результативный, молодой. Слишком быстро становится заметным. Уже создаёт напряжение в тех местах, где до него годами цвела тухлая стабильность. Этого достаточно?

— Более чем, — спокойно ответил майор.

— Хорошо. Тогда слушай внимательно. Мы не «ставим его под козырёк», не «шьём ему носки» и не «загоняем в стойло»[1]. Мне нужно другое. Я хочу видеть три вещи. Первое: кто начинает вокруг него шевелиться слишком остро. Второе: не лезет ли он сам туда, где его могут сожрать не по заслугам, а по удобству. Третье: не формируется ли вокруг него круг людей, которые начнут на нём паразитировать, либо, наоборот, слишком старательно ему поклоняться. И то и другое одинаково вредно.

Лойр слушал молча, чуть наклонив голову.

— Каналы? — спросил он.

— Все обычные, кроме самых тупых. Не с домохозяйкой работаешь. Через личный состав не лезь, если нет острой необходимости. Солдатская болтовня — говно, а не информация. Она полезна только как фон. Основное — через офицеров, снабжение, движение бумаг, транспорт, и тех, кто с ним пересекается по задачам. Особое внимание — на тех, кого он уже успел зацепить. Раздражение — лучший маркер активности.

Майор кивнул.

— Плотность?

— Умеренная. Он не диверсант, не заговорщик и не идиот. Просто человек, которого либо надо вовремя поддержать, либо вовремя прикрыть от своих же. Возможно, и от него самого тоже.

Лойр чуть прищурился.

— Думаете, перегорит?

Драгор посмотрел на него.

— Я думаю, майор, что люди его типа редко умеют вовремя сбавлять. Они сначала тянут службу. Потом тянут подразделение. Потом тянут всё, до чего дотягиваются. А когда ломаются, это редко бывает красиво и почти никогда — удобно для окружающих.

— Понял.

— Кроме того, — продолжил Драгор, — отдельно посмотри по линии света, дворянства и прочего зверинца. Не смейся. Там у многих тоже зубы есть. После истории с Дворянским Собранием у него появились обиженные. Обиженный пустой хлыщ конечно ерунда, но обиженный хлыщ с родственниками, связями и длинной памятью — уже рабочий фактор.

— Отрабатывать в пассиве или с упреждением?

— Пока в пассиве. Просто работай схему. Кто, где, на что способен. Без давления, без контактов, без фокусов. Мне не нужна суета вокруг имени графа Таргора. Мне нужна ясность.

Лойр почесал пальцем край стола.

— Если обнаружу попытку подхода к нему?

— Смотри по характеру. Если баба, сводня, дальний родственник, обиженный чиновник или просто полезный дурак — фиксируй. Если человек из чужой службы, серьёзный финансовый интерес, попытка вербовочного контакта или накачка через посредников — докладывай мне сразу. В любое время. Хоть ночью, хоть на похоронах.

— А если он сам заметит?

На этот раз Драгор усмехнулся.

— Тогда, значит, не зря ему дали батальон. Но до этого лучше не доводить. Работай чисто. Без театра. Старший лейтенант Таргор — не тот человек, которого стоит проверять на внимательность просто ради развлечения.

— Кто в группе?

— Никого лишнего. Ты. Верс на аналитике. Ещё двух выбери сам — из тех, у кого язык не чешется и фантазия не заменяет факты. И запомни главное: ни один идиот в этой цепочке не должен решить, будто мы за ним «копаем». Мы его не роем. Мы его страхуем. Хотя вслух это слово нигде не звучит.

Лойр немного подумал.

— Если понадобится мягкое вмешательство? Например, перенаправить бумагу, притормозить донос, подсветить кому-то чужой