Сорок третий - 3 - Андрей Борисович Земляной

Сроки по этим статьям вплоть до пожизненного. Теперь прошу всех, покинуть территорию завода. Кадровые комиссии начнут работать через два дня а о начале работы комиссий по переселению, вам сообщат дополнительно.

Люди медленно потянулись на выход, проходя мимо ворот где уже стояла охрана бойцов концерна, а Альда в сопровождении свиты двинулась вдоль цехов, аккуратно обходя лужи.

— Что скажете Сольгар?

Тинго Сольгар, глава Инженерного Управления концерна, кивнул.

— В целом всё неплохо, госпожа. Корпуса в приличном состоянии, мои люди завтра начнут проверять коммуникации и общеинженерные системы, но уже сейчас можно сказать что в целом состояние не самое худшее. Конечно до идеала далеко, но пока будем менять станочный парк и подновлять коммуникации, и там всё починим. По планам ничего не изменилось? Будем делать Хардары пятисотые?

— Да. — Альда кивнула. — Морпехи и флот их очень ждут. У нас пробный контракт на сто бортов, и они готовы подписать ещё на пятьсот.

— Куда им так много?

— Универсальный десантно-штурмовой транспорт с огромной мощью удара и отсеком для тридцати десантников, решит многие проблемы на воде и в прибрежной зоне. — Альда пожала плечами. Уверена, что и Корпус Егерей не откажется, но бюджет не резиновый и в следующем году они постоят в сторонке, а технику будет менять Корпус Морской пехоты. Мы же успеем за год привести это в порядок? — Спросила она, и Сольгар уверенно кивнул.

— Не сомневайтесь госпожа. Всё сделаем к сроку.

Ещё не полностью отдавая себе в этом отчёт, Альда уже воспринимала завод как их совместную с Ардором собственность, словно кусок их будущего семейного хозяйства, поэтому всё что делалось здесь, шло первоочередным организационным потоком и на решение вопросов ориентировались лучшие кадры.

В этом заключался и чисто практический смысл. Военные ждать не любили, и если уже согласились подождать свои игрушки год, то не стоило испытывать их терпение.

Кроме того, она связалась с управляющим Ардора, и поговорив с ним, выделила из своего аппарата человека для связи и помощи в решении всех текущих и будущих проблем.

Традиционно, при отделении от финансов семьи её член получал не собственность, а акции, и только братья Альды получили по завещанию от матери владение предприятиями. Конечно оба очень быстро уничтожили их, выгребая прибыль досуха, и Альде пришлось позже выкупать производственные активы через третьи руки и долго приводить их в рабочее состояние.

В случае их брака с Ардором, они либо образовывали совместное владение, либо Ардор входил в концерн как пайщик, получая часть прибыли согласно брачному договору. И такая вот совместная собственность, не только увеличивала личный финансовый клин Альды, но и вообще создавала весьма благоприятный климат для решения любых вопросов.

Но у суеты с заводом имелась ещё одна и очень важная цель. Вытащить Ардора из его захолустья хоть на несколько дней, потому что ждать его планового отпуска уже не было никаких сил. Неопределённость её положения и ночные демоны терзали душу и тело так что каждое утро приходилось буквально поднимать себя словно из гроба.

Отпуск позволял ей сделалть попытку объяснится лично на что она сильно надеялась. Это вообще было в правилах армии. Любые проблемы с семьёй и собственностью, имели высокий приоритет и позволяли получить краткосрочный отпуск без вопросов. Поэтому уже из машины она набрала номер и дождалась ответа.

— Господин граф?

Ардор положил трубку в зажим и задумался. Что-то очень неприятное не давало ему покоя в связи с этой поездкой, и он с некоторым удивлением подумал, что ему очень могут пригодится его люди. Например, командир первой роты лейтенант Гровис со своими парнями. И как кстати, они давно не были в отпуске!

А у барона Нурга имелась одна редкая, почти благородная черта: он никогда не путал удачу с заслугой. Если дело вдруг начинало складываться слишком хорошо, он не радовался, а настораживался. Мир, по его убеждению, не любил тех, кому долго везёт, и потому за любым «всё идёт по плану» обычно пряталась или чужая засада, или собственная глупость, ещё не успевшая дать по зубам.

С заводом Канрал, на котором он уже давно спланировал постройку элитного жилого комплекса и считал будущие прибыли, произошло именно это. Сначала всё выглядело как надо. Герцог Диргал сел прочно и надолго. Актив завис. Профсоюз бузил. Директорат воровал не стесняясь. Конкуренты готовились к аукциону, как вороны к падали, и каждый рассчитывал урвать лучший кусок под благовидным предлогом «спасения производственных активов».

А потом король, как это свойственно людям с властью и дурной привычкой рушить чужие схемы одним росчерком пера, взял и подарил завод какому-то егерю.

Ну, ладно. Не просто егерю, а графу Таргору-Увиру.

То есть человеку, про которого уже полтора года писали газеты, шептались в офицерских клубах, рычали в кабинетах соседних государств, мечтательно вздыхали дамы и заламывая руки истерили гимназистки. Что ещё хуже — не кабинетному выскочке, которого можно завалить бумагами, связями и тремя правильными прокурорами, а офицеру с дурной привычкой сначала ломать кости, а потом уже интересоваться, кто и зачем ему помешал.

И он лично, уже давно похоронил бы эту операцию, но инвесторы требовали денег или крови, что в общем было одно и тоже.

— Он солдат, — тихо сказал Нург, стоя у окна своего кабинета и глядя на серый, мокрый от мартовской мороси город. — А это, господа, в подобных делах хуже юриста. Юрист ищет лазейку. Солдат ищет, кого убить.

За длинным столом сидели трое. Первый — главный стряпчий, сухой старик с лицом человека, который даже завтракал по статье гражданского уложения, второй — бывший директор Канрала, ныне временно безработный, но всё ещё пахнущий дорогими сигарами, взятками и чужими деньгами. Третий — господин без фамилии, из тех, кого в приличном обществе представляют исключительно по имени и только шёпотом. Звали его Орнис, а занимался он тем, что решал вопросы там, где право, бухгалтерия и мораль отворачивались пряча глаза.

— Какие варианты? — спросил барон, не оборачиваясь.

— Законно, — кашлянул стряпчий, — отобрать уже не выйдет. Жалованный акт составлен канцелярией с соблюдением всех тонкостей. Король начертал его собственной рукой, с полным перечнем имущественных прав. Оспаривать — прямое оскорбление трона действием, а я, при всём уважении к вашему темпераменту, не рекомендую даже думать об этом.

— Неужели? — лениво уточнил Нург.

— Есть и более дешёвые способы самоубийства, — подтвердил стряпчий.

— Тогда?

— Можно затруднить реконструкцию, — продолжил тот. —