Мишка. Назад в СССР - Георгий Лавров

Не выдерживает и появляется на крыльце.

– Держи косынку! – теща сует Варе в руки кусок белой тряпки. Та послушно разворачивает и пытается этот треугольник пристроить на голову.

– Зачем ей в доме косынка? – У меня есть подозрения, но я хочу услышать это от тещи.

– Не в доме. Она знает, что ей сделать надо. – Швыряет ответ и скрывается за дверью.

Мы с Варей остаемся во дворе как бедные родственники. Она смотрит на меня недоуменно, вздыхает и повязывает косынку.

– Варь, пойдем-ка поговорим.

Мы выходим за двор и садимся на лавочку.

Между ними что-то происходит, какой-то конфликт. Я не силен в детской и семейной психологии, но даже я со своими скудными познаниями понимаю, что нельзя выделять одних внуков и назначать на позицию главной Золушки других.

– Тебе бабушка задание какое-то дала? Я просто не слышал. – Мне хочется в лоб спросить, что у вас тут, блин, происходит, но это же ребенок… Детей мне выдали, а инструкцию по общению с ними приложить забыли.

– Ага! – бодро отвечает. Даже слишком бодро и с ноткой гордости, что ли. – Я главная по огородным делам.

– И что ты делать должна? Полоть?

– Да, сначала по овощам обычно прохожусь – помидорки, огурцы, перчики, – она загибает пальцы на каждое наименование. – Потом, если время остается, то картошку полю тоже. Но ее уже выкопали, и огурцов тоже нет, но грядок еще много. А, морковку еще!

На морковку пальцев уже не хватает.

Меня накрывает волна жалости. Дите же совсем, а на нее обязанности взрослых людей свалили.

– А другие тоже грядки полют? Или это только твоя задача?

– Моя, конечно! Я же старшая! Но сейчас полоть почти нечего уже. Я быстро по грядкам прохожусь, а потом урожай собираю.

– Так у вас с Улей разница ведь небольшая. Она тебе разве не помогает?

Варя задумывается. Шевелит губами, что-то вспоминая.

– Ну… – тянет и мнется. – Вообще-то нет.

– Не хочет? – продолжаю свой допрос.

– У нее то голова болит, то животик. Она у нас вообще слабенькая… Но она бы точно помогала, если бы могла! И бабушка говорит, что дело сложное, ответственное, только я справлюсь…

Даже не сомневаюсь – и в словах "бабушки", и в том, что Варя справится с любым заданием. Боевая девчонка и ответственная. Наверняка отличница. Надо будет глянуть грамоты или что там в школе выдают. Табель? Дневник за прошлый год, точно!

– Варь, я правильно понял, что бабушка огородные дела больше никому не поручает? И сама там ничего не делает?

– Делает. Когда я не могу. Но мне самой нравится! Правда! – последнее слово добавляет слишком поспешно. – Бабушка меня зато хвалит всегда. И денег иногда на мороженое дает.

– И что, ты одна потом мороженое ешь?

– Нет, конечно, – удивленно моргает. – Все кушаем. Бабушка всем же дает.

– То есть тебе за то, что ты огород прополола, а остальным – просто так?

Она замирает и задумчиво теребит концы косынки. Улыбка пропадает, уголки губ опускаются вниз, на смену гордости приходит уныние.

Едрить твою налево… Кажется, я творю раскол, но игнорировать такую несправедливость не могу.

– Пап, ты только бабушке не говори, – тихо просит Варя. – Она расстроится. Она и так у нас все время замученная.

А мне, наоборот, показалась очень даже бодрой дамочкой. Активной. Задания вон раздавать сил хватает.

– Я, наверное, пойду огород проверю. – Она поднимается, но сама не идет, ждет меня. – Может, там и делать сегодня ничего не надо.

– Вдвоем справимся быстрее, – подбадриваю ее.

У меня ведь в наличии есть еще и тесть. Значит, он тут главный прораб. Судя по отрицательному расположению его супруги ко мне, шансов получить от нее информацию об их упорхнувшей дочки пока слабоват, если не нулевой.

Тесть так тесть. Надо перебросить все силы на него. Но сначала надо его найти.

В конце двора невысокий забор, прислоненный к дому, калитка закрыта. Виднеются деревья и еще деревянные постройки. Прохожу вдоль здания, опираюсь на забор и… он со скрипом начинает заваливаться.

– Я же говорила, что забор надо подправить! – зычный окрик тещи прерывается стуком и детскими воплями, доносящимися из дома. Как она умудряется видеть сразу все? Не удивлюсь, если она и наш с Варей разговор подслушала, хоть я и старался говорить тихо.

Она нарисовывается на крыльце, упирает руки в бока и выжидательно на меня смотрит.

– Хватит уже тискать эту собаку, – ворчит, глядя на Варю. – У тебя дел невпроворот, а ты играться вздумала. Как маленькая.

– Она ж и есть маленькая. – Нет, это не лезет ни в ворота, ни в калитку.

– Дураки, что вы наделали? – Девчачий хриплый голос, по всей видимости, Улин, врывается в эфир.

– Это он полез! Нет ты! Сам ты дурак! – Поток одинаковых виноватых писков.Теща застывает, лицо ее наливается краской, губы кривит от злости.

– Это вообще Улька чашку толкнула!

Свежий аргумент действует волшебно – лицо тещи удивленно вытягивается, она суетливо поправляет пояс халата, расправляет плечи, растягивает стянутые недавно губы в улыбку, и вот она больше не злобная фурия, а милая бабуля, которая разве что побранит внуков, но не станет их наказывать.

Она скрывается в доме. Мы с Варей переглядываемся и одновременно пожимаем плечами. Что-то явно случилось, но замечательно, что мы к этому не имеем никакого отношения. У нас алиби, так сказать. У меня деревянное в виде завалившегося забора, у Вари – шерстяное по кличке Черныш.

– Ах вы ж свиньи! – верещит теща. Что ж они там натворили?

Она так по-хозяйски захапала детей с видом идеальной Фрекен Бок, что сейчас я испытываю чувство легкого удовлетворения. Мы как будто с ней на ринге и соревнуемся, кто лучший нянь, кто "на самом деле" может ухаживать за детьми.

Не я начал эту игру, не мне ее и заканчивать.

Притягиваю забор на себя, выравниваю и чуть вдавливаю в землю. Если на него больше не наваливаться, постоит еще немного.

Медленно отворяю калитку, просачиваюсь и прикрываю ее за собой. Попадаю на просторный огород. Слева сарайка, часть территории перед ней огорожена сеткой