Фальшивый слон - Владимир Валерьевич Покровский

Он схватил со стола журнальчик, я так понимаю, последний номер, развёрнутый на какой-то статье, моей, по всей вероятности, и стал гневно трясти ею передо мной, я же в это время пытался разглядеть, какой фамилией ока подписана. Так и не разглядел.

— Это что, новость? — заорал он, прожигая меня взглядом, даже странно мне показалось, что такие бесцветные глаза могут столько ярости исторгать. — это что, научное сообщение? Не-эт, гадина, это даже близко не новость! Это безграмотное, ничем не подкреплённое заявление самонадеянного тупицы, вообразившего, что он сделал открытие века. Он, видите ли, знает, как управлять вероятностями и на этой, видите ли, основе, исполнять собственные желания. Вот если бы ты, петух драный, сказал людям, что ты умеешь управлять вероятностями, заметь, не знаешь, а именно что умеешь, да ещё показал бы людям, как это делается, тогда бы я тебя извинил.

Он ругался самыми грязными словами, он обливал меня ненавистью и презрением, он только что не хватал меня за грудки, доказывая, что я никчемное, ни на что не способное дерьмо, которое и писать-то грамотно не умеет, но сейчас я думаю, что если все сказанное им про ту мою статью, точней про статью моего предшественника, было правдой и если отбросить всю его ругань и всю его ненависть, то вообще говоря, он был замечательно прав — так не делают. Ещё он обижался на меня за то, что я поставил статью в номер, воспользовавшись его отлучкой и убедив выпускающего в том, что статья одобрена. Тоже, между прочим, не самый лучший поступок.

Я часто думал потом, кем же он был, тот мой предшественник и откуда он узнал про возможности так и не придуманного им усижела. Наверняка он был на меня похож очень мало.

Урод был, оказывается, не только грузен, но еще и высок вдобавок, он прямо-таки нависал надо мной, так что когда под конец мне не увиделось и я вскочил с кресла, он по-прежнему продолжал, гад, нависать.

— Так вот, я решил, — заявил он, закругляя очередной водопад ругательств, — Я тебя с сегодняшнего дня увольняю, мне такие сотруднички не нужны.

— И вот что интересно, — ответил я, — наши решения в данном случае совпадают. Мне на фиг не нужен начальник, у которого лягушки изо рта табунами выпрыгивают.

Пока он икал в пароксизме очередного возмущения, я обошёл его и направился к двери, попутно заглянув в окно — а там, у входа в редакцию опять стоял Лысый и опять со своими двумя Сашками. Он стоял, широко расставив ноги и задрав голову и глядел прямо на меня. Гордо так глядел, вызывающе. Но в этот раз у меня не было ни желания, ни необходимости прятаться.

На секунду-две остановившись, я рванулся к двери, но тут этот урод, уволивший меня, схватился за мой рукав. Сейчас мне кажется, что он меня и увольнять-то всерьёз не собирался, пусть я и не золотое перо, но эти, как их там, занаучники — народ штучный, и я думаю, что ему надо было, чтоб я ему в ножки кинулся умолять, а я не кинулся, наоборот, и впрямь уходить собрался.

Он схватил меня за рукав, дернул и прошипел в самое ухо:

— Ну нет, так просто ты не уйдёшь!

Я думаю, что у него от злобы совсем тогда резьбу сорвало. Но и он меня достал тоже. Я тогда сказал:

— Значит, уйду непросто.

И достал свой Убнавчел, и позволил ему сделать своё мокрое дело, предварительно в сторону отскочив. Я даже не стал смотреть, как отваливается в сторону голова урода, открывая путь кровавому потоку. Я просто открыл дверь и побежал к лестнице.

Они ждали меня на улице, перед входом в редакцию. Уж чего от меня хотел Лысый в том мире, не знаю, но чего-то хотел. Убить, наверное, возмечтал. Как только я вышел из здания редакции, он довольно осклабился (типа ну наконец-то) и вместе со своими Сашками (и откуда только взялись, никак не ожидал их снова увидеть, ножик-то уже у меня был!) пошёл на меня, пошёл, но тут же остановился, потому что я тоже пошёл на него, да ещё и с Убнавчелом наготове, он такого не ожидал.

Сашки тоже ножик увидели, оценили мою решимость и исчезли, словно ветром их сдуло, так что мы с Лысым остались один на один, причём нападал я, а не он.

Я шёл на него, он медленно отступал, и на секунду в его глазах вместо ненависти мелькнул откровенный страх. Правда, он тут же собрался и страх сменило напряженное внимание опытного бойца. Я-то сам отнюдь не боец, разве что в школе когда-то дрался, да и то нечасто, а в тех драках, где я участвовал, я больше получал плюхи, чем раздавал их. Но сейчас мы с верным ножиком были на высоте, и Лысый прекрасно понимал расстановку сил. Поэтому, когда я уже почти вплотную к нему приблизился, он гигантским скачком вдруг отпрыгнул в сторону и помчался прочь с какой-то совершенно безумной скоростью. Я за ним, но куда там — он перебежал на другую сторону улицы и скрылся между домами.

Бежать уже смысла не было никакого. Я шагом пересёк улицу, пошёл в тот просвет, где он скрылся, без всякой надежды внимательно оглядываясь. Я не знал, что делать — то ли продолжать поиски, то ли сделать новое Переключение и искать его уже там.

И вот тут он меня подловил, гад. Уж откуда он вырос у меня за спиной, так и останется для меня загадкой. Так или иначе, а напал на меня сзади совершенно неожиданно, ударил по правой руке, в которой я нож держал, я просто чудом его не выронил, и пришлось бы мне, наверное, очень плохо, да только он и сам допустил ошибку — схватил за горло и стал обеими руками душить. И я конечно тут же чиркнул его по пальцам. Чиркнул слабенько, чтобы самого себя не порезать, но пару пальчиков его повредил капитально.

Он руки-то отдёрнул, я вывернулся, стал к нему лицом, попробовал достать его ножиком, да напрасно — Лысый не дался, отскочил немного назад, уходя от смертоносного лезвия. Он был ловок, Лысый — как я ни старался, даже просто коснуться его тела кончиком ножа у