Шесть оттенков одержимости - Амалия Мо

Лидия правда допускала, что ответ может быть отрицательным, и всё равно не отступила.

Я вдруг понял, насколько она слабее, чем пыталась казаться, когда спорила или упрямо лезла вперёд. Моя спина упиралась в стену, её ладони держали, будто могли остановить, если я сорвусь. Наивная уверенность…

— Лидия… Я не хочу проверять.

Жажда от близости стала ярче, словно кто-то выкрутил контраст. Внутри шевельнулось осознание, что ещё шаг, и я перестану различать, где заканчивается желание защитить и начинается желание просто взять.

Медленно склонившись, я дал себе возможность передумать… Но аромат не позволял мозгу работать в нужном направлении. Губы коснулись кожи почти невесомо. Я не укусил, даже не попытался, просто прижался лбом к виску и провёл губами по изгибу шеи, чувствуя, как под ними бьётся упрямая жилка.

Тело требовало продолжения. Челюсть ныла от боли. Пальцы сдавили её бёдра, притягивая ещё ближе.

Лидия рвано выдохнула.

Я отстранился, оставляя между нами пространство, которого едва хватало, чтобы мыслить.

— Больше я не причиню тебе боль. Никогда, — опустив взгляд, я заставил себя не вспоминать.

Пришлось разжать руки, медленно отрывая пальцы от упругих бёдер.

— Ты уже кусал меня… почему сейчас не стал?

— Тогда я относился к тебе иначе, — искренне ответил я.

— А сейчас?

— Сейчас я просто не хочу ничего испортить. Мне достаточно было увидеть тебя живой… Не останавливай меня, Лидия…

Я дёрнулся в сторону, но она преградила путь. Лидия вернула руки на плечи.

Лишь когда я заглянул в голубые глаза, осознал, что первокровная выглядит ничуть не лучше меня. Радужка подсветилась ярким свечением.

— Ты не пьёшь кровь, да? — покачав головой, я попытался остановить руки, уверенно заползающие под пальто.

— Браво, господин Верховный. Вы как всегда проницательны, — Лидия улыбнулась и потянулась к моим губам.

— Ты совершаешь ошибку…

— Да? Ну так останови меня, Кронвейн. Помнится, ты всегда мог меня контролировать. Помнишь, тогда в ванной? Я вот частенько вспоминаю тот момент… Твои пальцы внутри, м-м-м…

Лидия прижалась и с надеждой заглянула в глаза. Жар горячей груди ощущался даже через ткань футболки. Сейчас она заковала меня в наручники и для этого ей не требовалось брать в руки металл.

Я замер. Мог бы удержать или перехватить запястья и напомнить, кто из нас сильнее. Раньше делал это без труда. Сейчас любая попытка «контролировать» казалась чем-то унизительным, почти насилием.

— Сделай хоть раз, как я прошу… — с мольбой простонала она. — Не как считаешь правильным. Не как ты хочешь… Разве это большая цена…

Рывком запрыгнув, она обвила ногами мою талию и прижалась вплотную. Это было ошибкой… или искуплением…

Лидия застонала, когда мой язык ворвался в её рот. В фантазиях я всегда целовал нежно, но в реальности держаться не получалось.

Запустив руки в мои волосы, она царапнула кожу головы. Это одновременно приводило в чувство и затуманивало рассудок сильнее.

Я ощущал вкус, наслаждался теплом тела и звуками, которые, считал, никогда больше не услышу.

Когда она укусила за нижнюю губу, я понял, что это призыв к большому. Лидии было мало поцелуев, чтобы утолить голод. Мне тоже было мало, но я не мог насытиться.

— Там есть комната… — оторвавшись, она махнула в сторону.

Не отпуская, я открыл первую дверь. На оценку интерьера не было времени, радовало само наличие кровати.

Лидия сняла с меня пальто и потянулась к ремню, но я покачал головой, перехватив руки.

— Риэль, — прищурившись, она попыталась высказать недовольство, но я закрыл её прекрасный рот поцелуем.

Как бы я ни хотел Лидию, спать с ней не собирался. Это было бы крайней степенью моего личного дна. Голод завладел её контролем, и я не мог воспользоваться этой слабостью.

Она извивалась подо мной, царапала кожу и стонала в рот. Пытка была столь мучительной и невероятной, что я терялся от ощущений.

— Прекрати надо мной издеваться! Я хочу тебя! Всё это время хотела только тебя, — у уголков её глаз выступили слёзы. — Будь ты проклят…

— Я уже проклят…

Отстранившись, я вытащил из брюк ремень. Лидия вздёрнула брови, не понимая, что будет дальше. К счастью, она не успела сообразить, я перехватил кисти, обмотал чёрную кожу вокруг запястий и крепко зафиксировал, чтобы не было соблазна выбраться.

— Что…

— Прости, Лидия, — оценив вид, я удовлетворённо улыбнулся.

Она лежала на спине, футболка задралась, почти обнажая округлую грудь, руки остались над головой. Лидия свела бёдра и всхлипнула, понимая, что продолжения не будет.

— Ты всегда всё делаешь, как считаешь правильным! Даже сейчас…

Склонившись, я осторожно поцеловал шею, затем коснулся ключицы и края груди. Положив ладонь на живот, я жестом остановил любые попытки шевелиться. Лидия замерла, дыхание участилось.

Добравшись до края домашних штанов, я медленно спустил их вниз. Она подалась вперёд, очевидно мечтая почувствовать прикосновения иначе и в другом месте.

Издеваться над ней и над собой я больше не мог. Раздвинув ноги, я медленно прошёлся языком по нежным складкам. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы не сдавливать её ягодицы с такой силой.

— Сейчас достаточно правильно? — подняв взгляд, я встретил дикий огонёк в голубых глазах.

— Ты двигаешься в нужном направлении, Кронвейн. Продолжи, и я смогу дать более точный отве-е-т…

Заняв рот более важными делами, я углубился. Язык танцевал над её телом, нащупывая точки, отзывающиеся в ней ярче всего.

Мне удалось однажды ощутить её вкус, но тогда всё случилось так быстро, что я не успел насладиться. Сейчас останавливаться не было ни желания, ни возможности.

Лидия стонала, и это единственное, что имело смысл. Её удовольствие стало моей целью. Моим смыслом существования… И искуплением.

Член болезненно ныл, но я игнорировал боль, не разрешая даже мысль, что могу оказаться в ней.

Не останавливаясь, я усиливал темп и нажим. Ловил её дыхание. Каждый грёбанный сорванный с губ звук казался благословением, возносящим меня к небесам.

Переступая порог этого дома, я рассчитывал, что она жива. Мне не нужно было большего. Точнее я заставлял себя не думать «о большем». Не имел на это никакого права.

Но вот она лежала подо мной…

Пусть из-за проснувшегося голода, пусть не по своей воле, но значит какая-то крохотная часть внутри неё думала обо мне. Этого было достаточно.

— Я хочу почувствовать тебя, — прошептала Лидия.