Канун летнего солнцестояния - Джин Фукадзава

Неожиданно ко мне кто-то приблизился почти вплотную, и я отпрянул. Это был тот самый незнакомец, что стоял у окна. Я моргнул. На мгновение мне показалось, что это Эд. Я бросил взгляд на его уши и пришел к выводу, что они не острые – значит, это не эльф. Со всеми этими приключениями у меня просто начало разыгрываться воображение. Андрогинные черты лица подошедшего и его длинные волосы лишь создавали у меня такое впечатление. Он не был ни феей, ни современным человеком; скорее кем-то из Средневековья.

Неужели это его недавно назвали менестрелем? Он определенно соответствовал этому образу. Черные глаза смотрели прямо на меня. Прислонившись всем телом к каменной стене, я попытался посмотреть в ответ. У меня не было сил двигаться, а говорить было лень, так что это все, что я мог сделать.

– Я помню тебя, – сказал мужчина.

Где-то я уже слышал такое приветствие. Каким бы красивым он ни был, я бы не обрадовался, услышав такое от мужчины.

– Я… нет… – хрипло выдавил я. Горло болело. Голова болела. Меня тошнило. Я чувствовал себя ужасно, как ни посмотри.

– Тебе плохо? Откуда ты?

– Из Японии.

Пошутил я так, чтобы больше никто не понял, и усмехнулся. Здесь никто не знал о такой стране. Наши взгляды встретились, и мужчина напрягся.

– Как тебя зовут? – почти прошептал он дрожащим голосом.

– Кай. Я впервые здесь.

– Я Гленн. Гленн Бёрнс. Я знал женщину по имени Марико. А ты?

Мне хотелось удариться головой о каменную стену и потерять сознание, но вместо этого я глубоко вздохнул и посмотрел на потолок. Он был безнадежно высоким.

– Это моя тетя.

Мужчина, сидевший на одном колене, ахнул и даже пошатнулся, но затем закрыл лицо правой рукой и замер.

И что значила эта реакция? Кто он? Любовник тети? Я никогда не слышал, чтобы у нее кто-то был. Конечно, Марико и не стала бы посвящать меня в подробности своей личной жизни, но мужчина все равно казался слишком молодым, почти моим ровесником. Ему никак не могло быть и тридцати. И самое главное, почему он находился в Стране фей?

– Ты…

– Кай! – послышался голос Лэнса.

Я обернулся и увидел, что он идет за раскосой феей. Юноша молниеносно подошел ко мне, но на лице я не смог прочитать ни единой эмоции.

– Поднимайся, – скомандовал он и потянул меня за руку. Пришлось встать.

– Подожди, ты из Бюро, да? Я тоже!

– Менестрель! – угрожающе крикнула фея, все еще стоя у входа.

Гленн опешил и замолчал. Похоже, здешние обитатели вежливостью не отличались. Лэнс, казалось, хотел что-то сказать, но в итоге просто посмотрел на меня.

– Пошли.

– Подожди.

Я хотел опуститься на колени перед Гленном, но запнулся, когда внезапно снова перед глазами все поплыло. Что со мной? Мое тело что, пыталось пародировать Лэнса?

Я уже сжимал платок в правой руке и понимал, что фея позади не должна была его заметить. Чтобы скрыть то, что я собирался сделать, я взял менестреля за руку и пожал ее. Он понял, что я попытался передать ему что-то, и вздрогнул.

– До свидания, – хрипло сказал я.

Гленн слегка кивнул и заправил платок за подол рубашки.

«Можешь даже оставить его в путешествии, если кому-то понадобится».

Интересно, чего ожидала тетя, решив доверить его мне? Я посмотрел на Лэнса. Его брови слегка дрогнули, и я понял, что он заметил, но промолчал.

– Я иду домой, – тихо и явно недовольно сказал Лэнс. Видимо, он злился на меня, а значит, все-таки хотел остаться. Это уже была не фантазия: он бы никуда не пошел, если бы Королева смогла его забрать. Ей почти это удалось, но все-таки он остался с нами.

– Хорошо.

Я встал, схватившись за голову. Она болела так, будто я долго стоял прямо под огромным колоколом. Пришло осознание, что моя миссия наконец-то увенчалась успехом.

Замок мы покинули молча. Я оперся на плечо Лэнса и каким-то образом умудрился идти прямо. Фея с раскосыми глазами стала нашим проводником по внутренним лабиринтам. Юноша осматривался и, время от времени встречаясь со мной взглядом, делал очень недовольное лицо.

– Вот мост. Передайте Бюро, чтобы впредь не присылали иностранцев.

– Я передам просьбу фей начальству. – Так мог бы ответить Эд.

– Как вообще такой замечательный человек, как мистер Хайд, мог послать вас? – обиженно воскликнула фея и развернулась, чтобы вернуться в замок.

Лэнс потащил меня к тому же мосту, с которого мы пришли, и мы пересекли его снова. На лбу парня выступил тонкий слой пота, и в попытке утащить мою тушку он показался мне безрассуднее муравья, пытающегося унести кузнечика.

– Эй… если ты будешь идти помедленнее, я смогу и своими силами…

– А заткнуться ты не сможешь? – тихо ответил Лэнс. Эльф говорил, что он редко злится, но, кажется, солгал. Аферист. Мошенник. Пройдоха.

– Я не знал, что случится… такое.

– Вот что бывает, когда веришь словам Эда, – сказал Лэнс, осматривая пещеру. Конечно, было легко догадаться, кто во всем виноват.

– Ложись, – приказал он, когда мы наконец обнаружили отверстие в земле. Я отпустил Лэнса и сел на край, помедлив несколько секунд, чтобы оценить расстояние, прежде чем осторожно спрыгнуть.

И все-таки я упал. Густой запах земли моментально забил нос. Лэнс приземлился рядом и раздраженно потянул за руку.

– Вставай давай, – выдохнул он. Как же мало в нем было сил!

– К чему такая спешка?

– А ты вообще знаешь, что бывает от такого фрукта?

– Узнал на собственной шкуре.

– Головная боль и тошнота – лишь приятный бонус. Этот фрукт называется плодом памяти.

– Плодом памяти?

– Если его съесть, можно потерять память.

– Чего?

– Не останавливайся!

Я чувствовал себя куклой, которую ребенок волочит по земле. Сил не хватало даже на то, чтобы переставлять ноги. Голова так кружилась, что я с трудом понимал, куда идти. Было бы гораздо легче, если бы у меня был кто-то, на кого можно опереться. Хотя я беспокоился о выносливости Лэнса… нет, сейчас не было времени думать о таких вещах.

– Память? Но я вроде все помню…

Лэнс впился в меня взглядом.

– Эти фрукты принадлежат феям. Съев их, человек засыпает, а когда просыпается, теряет часть своих воспоминаний, если не все.

– Часть?

– Говорят, что события, оказавшие наибольшее влияние на формирование личности, забываются навсегда.

– Почему именно они?

– Феи не хранят прошлое и не ценят воспоминания. Поэтому они могут оставаться невинными, сколько бы лет ни жили. Но взамен,