Канун летнего солнцестояния - Джин Фукадзава

У меня закружилась голова, а собственное дыхание внезапно показалось странно горячим. Как только я отпустил стену, то потерял ориентацию в пространстве и не смог понять, где нахожусь. Сделав несколько неуверенных шагов, я наткнулся на стену и присел. Что с закрытыми глазами, что с открытыми – все равно вокруг было темным-темно. Если я отключусь здесь, потеряю ли воспоминания? И если да, то какие?

– Кай? Кай! – услышал я откуда-то встревоженный голос Лэнса.

– Я здесь.

Шаги приближались, а может быть, и удалялись. В голове стучало, и я не мог разобрать, что происходит. На мгновение мне показалось, что я испугался, но потом понял.

Раньше я боялся темных мест, потому что там появлялись призраки, которых видел только я. В какой-то момент я к этому привык, но не потому, что захотел, а потому, что другого выбора не было.

Раздался слабый свист, и тьма внезапно озарилась. Казалось, зрение все-таки я не повредил.

– Кай!

Лэнс подбежал ко мне с зажженной спичкой в руке. Пламя, размером с кончик моего мизинца, было ярким, словно от факела. Казалось, рыжие волосы Лэнса горели вместе с ним. Я поднял взгляд: никогда его таким не видел. За спиной юноши колыхалась большая тень.

– Не исчезай так внезапно. – Он протянул мне правую руку, но я ее не взял, мне было лень.

Лэнс слегка нахмурился, затем задул огонь. Должно быть, ему стало жарко. Воздух наполнился запахом гари, и мир снова погрузился в кромешную тьму.

– Кай…

– Он в сознании.

– Отлично. Сейчас не время спорить. Давай вернемся.

– Лэнс.

– Что?

– Это тоже ссора. На этот раз тебе следует извиниться. Это твоя вина.

– Почему?

– Тебе нужно извиниться за свой эгоизм. Не надо каждый раз фантазировать.

– Тебе тоже.

Если этот фрукт действительно стирает важные воспоминания, то я мог бы забыть о Мисибе.

– Ты помнишь момент, когда исчезла Ньенте? Не допусти, чтобы такое случилось и с Синтией.

– Извини, что толкнул тебя…

Я чувствовал себя невероятно слабым, дышал прерывисто. Хорошо, что вокруг было темно. Каким бы ни было выражение моего лица, я не хотел, чтобы он его увидел.

– Прости, – прошептал Лэнс через несколько секунд. – Я доставил тебе много хлопот. Пожалуйста, вставай и пойдем дальше.

Я поднял правую руку, и он подхватил ее. Когда я наконец встал, то почувствовал, что ноги онемели. Чувство было странное, но я все равно изо всех сил старался идти. Я знал, что потеряю сознание, если буду молчать, поэтому продолжал бормотать о пустяках.

Я без умолку твердил, что сама мысль, будто мы можем прожить всего пятьдесят лет, абсурдна; как я хочу увидеть Ханпэна и Сью, как я хочу подать на Эда в суд и как хочу поехать в Лондон – в общем, обо всем, что приходило в голову. Лэнс определенно слушал большую часть моих россказней и даже что-то отвечал, но ни разу не попросил меня замолчать.

Не знаю, сколько мы так шли. Когда наконец появился свет, я пожаловался:

– Слишком ярко!

Лэнс кивнул, не имея больше сил говорить. Пот ручьями струился по его лицу, глаза щурились, он походил на истощенного монаха. Теперь, опираясь на обе ноги, но держась довольно неуверенно, я не мог понять, кто кого еще поддерживал.

– С возвращением, – тихо сказал Эд.

В отличие от входа, выход представлял собой пологий склон, в конце которого мы увидели эльфа. Эта знакомая улыбка. Если бы у меня были силы, я бы сбил его с ног.

Мы молчали.

Конечно, сил у меня не было. Я чувствовал, что вот-вот упаду на колени. Эд протянул мне руку и, несмотря на свою худобу, вытащил меня прямо-таки с нечеловеческой силой. Я услышал, как закашлял позади измученный Лэнс. Меня положили на спину – кажется, на лужайку.

– Выпей это.

Я подумал, что мне протягивают рог единорога, но вместо этого Эд силой открыл мне рот и всыпал какой-то порошок. Он был чертовски горьким, и я чуть не подавился. Я отчаянно осушил протянутую следом бутылку воды. В полусне я перевернулся и увидел, как Эд вытаскивает бледного Лэнса. Было такое ощущение, что он вот-вот умрет. Лэнс взглянул на мужчину своими темно-зелеными глазами.

– Я…

– Что такое, Лэнс? Я тебя не слышу.

– Вспомни…

Эд положил Лэнса на спину и теперь смотрел на него сверху вниз, заправляя светлые волосы за ухо и лучезарно улыбаясь.

– Я все помню, так что не волнуйся. Мистер Хайд только что благополучно принял мальчика. Твой друг принял противоядие, так что теперь все будет в порядке. Спи, Лэнс Фарлонг.

Эльф повернулся и улыбнулся мне. Его тон был нежным, как будто бы он собирался петь колыбельную.

– Ты тоже можешь спать. Я выслушаю все твои жалобы и недовольства позже. Спокойной ночи.

Над холмом вставало солнце. Мне хотелось продолжать смотреть на восход, но веки становились все тяжелее и тяжелее.

Я подумал, проснусь ли в следующий раз таким же, и уснул. С тех пор как я приехал в Англию, я стал часто терять сознание.

Эпилог

Первым, что я увидел по пробуждении, был потолок. Он показался мне довольно знакомым. Можно не успеть опомниться, как Лэнс уже превратит чужую гостевую комнату в свою. Он уже делал что-то подобное раньше. Пробрался туда, жил там, чувствуя себя настолько комфортно, что не хотел уходить, а потом испугался и ушел.

– Лэнс? Ты не спишь?

Юноша вздрогнул от неожиданности и инстинктивно сел, встретившись взглядом с господином Хайдом. Тот разместился в кресле неподалеку.

Глубоко вздохнув, Лэнс вспомнил. О Стране фей, о девушке, которая приняла заколку, и о фрукте, который съел Кай.

– У тебя жар?

Мистер Хайд протянул руку. Чувствуя, что было бы невежливо просто взять и отмахнуться, он пожал плечами и почувствовал ладонь на лбу. Холодно.

– Нет, температуры нет.

Часы рядом с кроватью показывали чуть больше четырех. Судя по свету за окном, вечера. Подумав немного, Лэнс заговорил:

– А Кай?

– Спит в комнате. Он в порядке.

После трехсекундной паузы Фарлонг опустил глаза и продолжил хриплым, низким голосом:

– Я сделал кое-что, за что должен попросить прощения.

Он коротко вздохнул. Сколько же этот старик просидел здесь? Ждал, когда тот проснется? То же самое было и в детстве. Лэнс помнил это, потому что часто представлял, как его родители сидели бы у постели и так же беспокоились о нем.

– Что