Боярский сын. Боец. Часть 2 - Алексей Владимирович Калинин

Мизуки тоже это знала. Пока я отвлекал половину стаи, она не теряла времени даром. Возле неё уже валялись без движения две неосторожные особи. Японка работала ювелирно: укол в глазницу, рывок, отскок.

В этот момент дверь избушки за моей спиной с треском распахнулась.

— Кто тут? Кого бить⁈ — на крыльцо, смешно путаясь в собственных длинных ногах, вывалился Мишка Морозов. — А ну, разойдись! Всех убью — один останусь!

Его громкий бас стал отличным триггером. Гончая с недавно вправленной челюстью, решив, что этот высокий неуклюжий кусок мяса более легкая добыча, тут же сменила вектор атаки и прыгнула на нового врага.

Надо отдать должное реакции и морозовской школе выживания — Михаил сориентировался моментально.

— Изыди, чучело мохнорылое!

Зловещие ледяные клыки с визгом процарапали толстый, полупрозрачный щит из голубого льда, который Мишка успел выставить перед собой буквально за миллисекунду до удара. Тварь ударилась о преграду, зацарапала по ней когтями, пытаясь прогрызть дыру.

За то короткое время, пока она собиралась оттолкнуться и прыгнуть вновь, пытаясь обойти щит сбоку, я успел сместить прицел. На этот раз пистолет меня не подвел. Золотистая пуля, напитанная моей живицей, снайперски вошла открытую пасть монстра.

Глухой хлопок!

Голова Гончей разлетелась на сотни сияющих осколков, словно кто-то бросил горящую петарду внутрь хрустальной вазы. Обезглавленная туша рухнула под ноги Морозову.

Ещё одна тварь присоединилась к товаркам на снегу!

— Не давайте себя укусить! — заорал я во всю мощь легких, перекрывая вой ветра. — Держите дистанцию!

— Будет сделано! А кто тут у нас еще остался? — бодро, хоть и с легкой хрипотцой, повторил Мишка, вскидывая руки.

Вокруг его пальцев начал клубиться морозный туман.

Я тем временем отбил ещё один резкий бросок. Шагнул назад, уходя от клацающих челюстей, но тварь оказалась хитрее. Она не стала вцепляться мне в ногу. Гончая вывернула шею под немыслимым углом, клацнула пастью и… просто выдернула у меня пистолет!

Зараза такая! Мощные клыки сомкнулись на стволе, с силой выдирая оружие из моей руки. Я едва успел разжать пальцы, чтобы эта тварь не откусила мне кисть вместе с оружием. Пистолет отлетел куда-то в сугроб.

Ни грамма сострадания к чужому имуществу! И так холодно, а тут ещё и табельные стволы отжимают!

Я злобно оскалился. Ах так? Ну ладно. Огнестрел кончился, переходим к магии.

— Жри, псина! — я сформировал в левой руке шар концентрированного пламени и послал ей вслед, чтобы жизнь раем не казалась.

Огненный снаряд врезался твари в бок, обдав её облаком перегретого пара. Гончая взвизгнула, покатилась по снегу, сбивая пламя. Зато остальные трое отскочили в сторону, благоразумно не желая знакомиться с моим пироманством.

— Отряд, бить точно в сердце или в глаза, иначе они восстанавливаются! Мизуки, назад! Работаем в группе, не геройствовать поодиночке! — раздавал я команды, на ходу вытаскивая Божественный Танто.

Через пару секунд из-за дверей, пыхтя как паровоз, наконец-то вывалился Густомысл. Толстяк сходу оценил масштаб трагедии, увидел окруживших нас тварей.

— Понял! Закрываю!

Он даже не стал доставать оружие. Густя с размаха ударил закованными в броню кулаками в мерзлую землю.

С оглушительным треском, ломая наст и раскидывая комья земли, два высоких, двухметровых щита из спрессованного грунта и камня выросли с разных сторон — слева и справа. Они отсекли нас от леса, защищая от возможного нападения свежих тварей с флангов и сужая зону боя.

Мизуки, пользуясь моментом, отпрыгнула ко мне, тяжело дыша. На её катане застыли синие капли вражеской крови.

Я шарахнул еще одним, широким огненным веером, чтобы окончательно отшугнуть излишне прытких тварей и дать нам секунду на перестроение.

— Всем вниз! — раздался позади звонкий голос Владиславы.

Мы тут же, не задавая вопросов, рухнули на колени.

И вовремя! Воздух над нашими головами затрещал. Над нами пронеслись быстрые, толстые разряды ветвистых молний. Влада, выйдя на крыльцо, тоже вступила вбой. Электрические плети хлестнули в направлении Гончих.

Трое особо борзых тварей, оказавшихся ближе всего, жалобно завизжали и были отброшены назад, кувыркаясь в снегу. От их ледяных тел повалил густой пар.

Однако молнии, к моему разочарованию, не особо охладили пыл этих ублюдков. Лед, как известно, плохой проводник, да и магии в этих тварях было с избытком. Разряды их лишь оглушили и на время задержали. Гончие трясли головами, поднимаясь на лапы, их глаза разгорались еще более злобным светом.

— Мизуки, работаешь по целям! Добивай оглушенных! — начал я раскидывать задачи, поднимаясь на ноги. — Мишка, мы с тобой не подпускаем эту шваль ближе и бьём по их тупым мордам. Морозь их, замедляй! Густомысл, отвлеки их големами, пусть рвут землю, а не наши задницы! Влада, пали точечно, по глазюкам! Работаем!

Толстяк ударил закованными в броню кулаками в мерзлую землю.

— Принял! Закрываю!

С оглушительным треском, ломая наст и раскидывая комья земли, из-под снега вырвались три грубых земляных голема, которые неуклюже замахали руками, привлекая внимание хищников.

Гончие бросились на приманку. Две из них вгрызлись ледяными клыками в мерзлую землю големов, давая нам драгоценные секунды.

— В бой! — я сорвался с места, используя «Рывок».

Оказавшись перед оглушенной тварью, я на миг замер. Дождался, пока она повернет ко мне оскаленную морду, и коротким тычком вогнал пылающий Танто прямо ей в левый светящийся глаз. Огонь мгновенно выжег её магическое ядро, и тварь осыпалась ледяными осколками.

— Моя! — раздался крик Мишки.

Он не стал использовать пистолет. Морозов подкатился к ослепленной молниями Гончей, вкинул в неё заклинание «Ледяной картечи». Острые как бритва сосульки на огромной скорости пробили панцирь монстра. Подкинули её вверх. Тварь взлетела к верхушке высокой сосны, а Мишка хладнокровно вогнал пулю в распахнутую пасть.

— И моя! — Мизуки танцевала с катаной, как богиня смерти.

Она поднырнула под бросок шестой Гончей, которая уже расправилась с големом Густомысла. Короткий взмах! Лезвие японки вошло точно в открытую глотку монстра, разрубив её сердце надвое.

Осталась последняя.

Гончая, поняв, что её стая уничтожена, решила действовать хитрее. Она подскочила к каменному щиту Густомысла, оттолкнулась от него мощными лапами и взмыла в воздух, целясь во Владиславу, которая стояла чуть позади нас и восстанавливала дыхание после серии молний.

— Влада, берегись! Сверху! — заорал Густомысл, пытаясь поднять земляной шип, но тварь летела слишком быстро.

Девушка вскинула