Боярский сын. Боец. Часть 2 - Алексей Владимирович Калинин

Лезвие с хрустом вонзилось, разрубая маску. Ослепительный, бело-синий свет вырвался из головы твари. Хладовей забился в конвульсиях, его огромное тело задрожало. Скрип, треск, рёв — и он рассыпался ледяной крошкой.

— Густя-а-а! — прокричала Влада, держа голову Густомысла в своих руках.

Я упал на колени рядом с Густомыслом. Он лежал на боку, а над ним, прижимаясь к его броне, склонилась Владислава. Её руки были в крови.

— Густя… Густомысл, милый, не умирай… — её голос дрожал. — Ответь мне, пожалуйста!

Я снял шлем. Воздух тут же ударил в лицо.

— Дайте мне его осмотреть, — прохрипел я, отталкивая Владу.

Спина доспеха была изрешечена. Сотни пробоин. Кровь пропитала термобелье и раскрасила снег красным. Я осторожно открыл визор. Густомысл тяжело дышал. Его лицо было бледным.

— Нормально, — прохрипел он. — Главное, Влада… ты цела?

Владислава лишь кивнула.

— Я сейчас вызову помощь, — я набирал тревожный номер.

— Не надо… Мы тогда не пройдем Испытание… — проговорил Густомысл.

Поймал взгляд Мизуки, она кивнула. Также кивнул Мишка. Владиславу можно было не спрашивать.

Я посмотрел на Густомысла. Он, рискуя собственной жизнью, закрыл свою будущую невесту от смертельной атаки. Вот это был поступок. Вот это был воин.

Вот это мужик, ядрёна медь! И если он в силах совершить такой поступок, то и мы должны соответствовать ему.

— Наплевать на все Испытания, Густя, — тихо сказал я, похлопав его по плечу. — В полевых условиях мы не сможем тебя поставить на ноги. Я, как командир, принимаю решение вызвать помощь. А ты молодец! Настоящий воин.

Он слабо улыбнулся в ответ. В этот момент в небе послышался гул вертолётов. Помощь спешила к нам.

Глава 16

Из-за верхушек столетних елей вынырнула тёмная туша транспортного вертолёта. Ослепительный луч прожектора ударил сквозь метель, мазнул по полю боя, по кучам ледяного крошева, и сфокусировался на нашей потрёпанной группе.

Вертушка зависла метрах в десяти над землёй. Распахнулась боковая дверь и… И тут из нутра зависшей машины выпрыгнула человеческая фигура.

Я даже моргнуть не успел. Без троса, без страховки! Просто шагнул в пустоту с высоты третьего этажа!

Фигура с глухим «бух!» впечаталась в сугроб, подняла фонтан снежной пыли, и тут же, пружинисто, словно в ней не было ни грамма веса, выскочила на расчищенный пятак.

Ядрёна медь! Я поморгал, не веря своим глазам! Всё-таки тут есть те, кто может удивить!

Передо мной стоял мужик лет тридцати с небольшим. И видок у него был такой, словно его буквально пять минут назад выдернули с дивана, где он давил бутылочку пивка под футбольный матч. На улице, на минуточку, минус тридцать с гаком!

Да, минус тридцать, а этот фрукт стоял в растянутой белой майке — из тех, что в народе кличут «алкоголичками» — потертых шортах в цветочек и в кожаных сандалиях на босу ногу! Ещё лёгкая щетина на подбородке и скучающий взгляд.

— Ранг Витязь. Не меньше, — проговорил негромко Михаил.

Витязь? Человек, чьё тело настолько пропитано живицей, что класть он хотел на все законы природы?

Мужик в шортах даже не взглянул на нас. Он оценил обстановку, намётанным глазом выцепил лежащего в крови Густомысла и рванул к нему.

— В сторону, молодёжь. Дайте поработать, — бросил он хрипловатым, прокуренным басом, оттеснив рыдающую Владу.

Его широкие, мозолистые ладони окутались пульсирующим синим светом. Он даже не касался ран Густи — просто водил светящимися руками над изрешечённой спиной доспеха. Кровь замерзала на доспехе, но больше не сочилась наружу.

Мой внутренний ведарь уважительно присвистнул. Это была боевая медицина высшего разряда. Вливание чистой жизненной энергии. Такая техника жрёт резерв лекаря с дикой скоростью, зато вытаскивает с того света даже тех, кто уже положил одну монету на лапу Харона.

— Может, вам помочь? — хрипло спросил я, делая шаг вперёд. Тело гудело, но стоять в стороне, когда твоего товарища латают, было не по-пацански. — У нас тут избушка недалеко. Там тепло, аптечка есть, можно его перенести, на ровное положить…

Витязь в шортах зыркнул на меня исподлобья.

— Вы уже достаточно помогли, герои хреновы, — пробурчал он, не прекращая водить руками над спиной Густомысла. Синее свечение становилось всё активнее. — Вам по инструкции надо было пускать красную ракету, спасаться бегством и сидеть в укрытии! А вы… Какого хрена вы вообще в активный бой полезли с тварями Высшего порядка⁈ Бессмертные, что ли?

Мизуки выступила из-за моего плеча. Её лицо было бледным, но голос звучал твёрдо.

— Потому цто от Хладовеев невозмозно убезать, господин, — проговорила она, стряхивая со лба ледяную крошку. — Вы сами видите, как они бьют в спину. Они накрывают по плосади. И вам, как Витязю, это долзно быть прекрасно известно! Мы либо могли принять бой, либо могли умереть. Все в группе!

Витязь хмыкнул, дёрнув щекой.

— Выучили на свою голову, умники, — проворчал он, хотя в его голосе уже не было прежней злости. Скорее, это было ворчание старого профи на зелёных салаг, которые чудом не сдохли. — Отойдите в сторону, не мешайте.

Сверху раздался свист разматывающихся тросов. Вниз полетела штормтрап — крепкая верёвочная лестница с деревянными балясинами.

С ловкостью бывалого десантника по ней спустилась Мирослава Кузьминична. Наша «железная леди» Огнестрела сегодня была при полном параде: комбез, бронежилет, а в руках — тяжелый штурмовой дробовик с вставками. Следом за ней, кряхтя, но не теряя скорости, слетел Вячеслав Сильвестрович Михотов. Его единственный глаз горел фанатичным огнём.

Михотов даже не стал смотреть на нас. Он хищной походкой кинулся к тем местам, где мы упокоили Хладовеев. Кучи из кусков разбитого льда. Одноглазый препод достал из разгрузки массивную металлическую флягу, щедро, не жалея, плеснул маслянистой дрянью на каждую из ледяных куч.

Щелчок пальцев! С его руки сорвался крошечный огненный сгусток.

ФУУУХ!

Ледяные останки тварей вспыхнули зелёным пламенем. Михотов стоял рядом, скрестив руки на груди, и наблюдал, как монстры превращаются в безвредный пар и пепел.

В это время Мирослава Кузьминична, двигаясь скользящим шагом, обошла нас, профессионально просканировав сектор. Ствол её дробовика ходил из стороны в сторону, выцеливая движения в кустах и заснеженных кронах елей.

— Квадрат чист! — отрапортовала она.

— Тут больше никого нет, — сказал я, опираясь на ствол дерева. — Мы зачистили местность. Хладовеев было трое. Все в