Боярский сын. Боец. Часть 2 - Алексей Владимирович Калинин

Мирослава даже не повернула головы.

— Мне в этом нужно убедиться лично, адепт Ярославский, — буркнула она. — То, что вы никого не видите, не значит, что монстров рядом нет. Наши наблюдательные дроны тоже до поры до времени не засекали Хладовеев, а потом…

— Что потом? — спросил Мишка, когда пауза затянулась.

— Потом они все над вашим участком вышли из строя. Одновременно сломались функционалы, как будто их разбили. Но никаких ударов не было, никаких тварей не было видно, и мы решили всё увидеть сами.

Я нахмурился.

— Так значит, вы примчались не из-за моего сигнала тревоги?

Она наконец опустила дробовик и посмотрела на меня.

— Мы ваш сигнал получили уже в полёте. Мы вылетели на перехват, как только потеряли картинку с вашего квадрата. Это явно нештатная ситуация и она требовала проверки. Уже на подлёте мы перехватили ваши разговоры. Хладовеи… Тварей такого уровня здесь быть не должно! Удивительно, что вы смогли с ними справиться!

Мужик в шортах тем временем закончил пассы руками. Синее свечение впиталось в пробитый доспех Густомысла. Толстяк хрипло, надсадно вдохнул и открыл мутные глаза. Попытался улыбнуться Владиславе. Та закрыла лицо руками.

Михотов, закончив инквизиторские процедуры с останками, подошел к нам.

— Что с мальчишкой, Федя? — спросил он у Витязя, кивнув на Густомысла.

Тот, кого назвали Федей, вытер лоб тыльной стороной ладони и сплюнул в снег.

— Не так хорошо, как хотелось бы, Сильвестрович, — мрачно ответил он. — Я остановил течение крови, срастил ткани и кости. Дырок там было — как в дуршлаге. Но… внутри него остался яд Хладовеев. А ведь даже осколки их игл отравлены. Они блокируют живицу и медленно вымораживают внутренние органы. Нужна срочная транспортировка в город, в специализированный госпиталь, под стационарные аппараты. На коленке мне такое не вытянуть.

Он поднялся, отряхивая шорты от налипшего снега, и обвел нашу компанию взглядом.

— Остальные четверо, вы тоже должны отправиться с нами для осмотра. Заражение скверной Опасной земли — шутка плохая. Да и выглядите вы так, словно вас прожевали и выплюнули.

Мишка Морозов, который до этого момента стоял, привалившись к дереву, вдруг встрепенулся.

— Но ведь у нас… — начал было он, указывая рукой в сторону леса. — У нас же Испытание! Мы еще не отбыли срок! Мы должны патрулировать!

Мирослава Кузьминична шагнула к нему, и её глаза сузились.

— Для вас Испытание завершено, адепт Морозов! — жёстко отрезала она. — Слишком высокий уровень угрозы. Вам нужен полный медицинский осмотр и психологическая реабилитация. Или вы, герои хреновы, хотите остаться втроём на Рубеже, который прямо сейчас прорвали твари Высшего порядка? Вы хотите стать удобрением?

— Почему втроём? — Мишка непонимающе заморгал, а потом осёкся.

Его взгляд упал на Владиславу. «Серая мышка», растеряв всю свою строгость, сидела на коленях в снегу, сжимая огромную ладонь Густомысла, и по её бледным щекам катились слёзы. Она не собиралась ни на шаг отходить от своего жениха. Если Густю эвакуируют, она полетит с ним. И это не обсуждалось.

— А как так получилось, что к нам проникли Хладовеи? — задал я интересующий всех вопрос. — Как допустили этих существ к боярским детям?

— Мы загодя всё проверили и не подпускали больших тварей… Похоже, что эти уроды уже были здесь. Они как будто бы сидели в засаде. Умные, твари… Такого прежде не случалось, поэтому мы не смогли такое предвидеть, — ответил Михотов. — Так что, вы остаётесь?

Я устало потер переносицу. Мой внутренний ведарь прекрасно понимал: оставаться здесь — чистое самоубийство. Наши резервы истощены, броня повреждена, а если сюда стянется еще парочка Хладовеев, мы ляжем здесь аккуратными трупиками. Выпендриваться дальше не имело смысла.

— Мы уйдём, — спокойно сказал я. — Но как же наши вещи? Там, в избушке. Оружие, припасы, личное.

— Там есть что-то ценное? — спросил Михотов, прищурив здоровый глаз.

— Книги, личные вещи, сменка, — я пожал плечами.

Боевой висел на бедре, а больше для меня ничего важного там не оставалось.

— После осмотра и процедуры обеззараживания вам их вернут в Академии, — отмахнулась Мирослава Кузьминична. — Не до барахла сейчас. Выдвигаемся! Сначала раненый, потом остальные. Мы с Михотовым прикрываем периметр. Живее!

— Есть! — ответили мы вразнобой.

Я хотел было спросить — как нам сперва поднять Густомысла в тяжеленном доспехе до зависшего вертолёта. Лебедки-то не было.

Но Федя показал, за что дают такие ранги.

Он просто подошел к раненому, выставил ладони вверх, ладонями к небу. Его лицо напряглось. Воздух под Густомыслом внезапно пошел рябью. И тяжеленная туша в броне лёгкой пушинкой приподнялась над залитым кровью снегом!

Да уж, крови из него вытекло немало. Весь снег вокруг был багровым. Удивительно, как он вообще жив остаётся с такой кровопотерей! Вот что значит вовремя оказанная помощь удивительного лекаря.

Федя, не опуская рук и поддерживая свой груз, подошёл к болтающейся верёвочной лестнице. А затем началось цирковое представление.

Мужик в шортах и сандалиях начал подниматься по лестнице… не используя рук! Он просто ступал сандалями на верёвочные перекладины, соблюдая баланс, а его руки продолжали удерживать левитирующего Густомысла.

Один шаг. Ещё один. И так он поднимался всё выше, пока вместе со своим подопечным не скрылся в чреве вертолёта.

Я только головой покачал. Ничего себе фокусы, ядрёна медь. Но ведь красиво, не поспоришь.

Следом поднялась Владислава. За ней, закинув катану за спину, ловко взлетела Мизуки. Потом покряхтел и полез Мишка. Я замыкал нашу потрёпанную пятёрку.

Всё время, пока ребята карабкались наверх, я не сводил глаз с темного леса. Чуйка вопила, что где-то рядом кто-то грозный наблюдает за нами. И это не был взором случайно залетевшего дрона. Но, к счастью, новых чудовищ больше не появилось. Тайга молчала.

Последним в вертолёт запрыгнул Михотов, когда Мирослава Кузьминична уже скрылась внутри и страховала последнего поднимающегося у люка. Едва нога одноглазого препода коснулась металлического пола кабины, пилот потянул штурвал на себя.

Транспортник накренился, лопасти начали активнее перемалывать морозный воздух, и машина стремительно помчалась по направлению к городу, оставляя позади окровавленный снег и загадки появления Хладовеев.

Я откинулся на жесткую скамью, прикрыл глаза и почувствовал, как адреналин наконец-то отпускает. Вместо него приходит усталость.

* * *

А в это время, в пяти километрах от сектора команды Ярославского, разворачивался иной спектакль.

Семён Престолов курил возле крыльца уютной избушки. Он то и дело бросал