Боярский сын. Боец. Часть 2 - Алексей Владимирович Калинин

Она еще раз похлопала Владу по спине, что-то ободряюще прошептала, аккуратно высвободилась из объятий. Оболенская, шмыгнув носом, благодарно кивнула в ответ и откинулась на спинку дивана, закрыв глаза.

После этого Мизуки поднялась, поправила больничную пижаму, которая смотрелась на её точеной фигуре как мешок из-под картошки, и двинулась следом за мной.

Я вышел из в прохладный больничный коридор. Дошел до дверей и толкнул створку. Мы вышли на лестничную площадку.

Здесь царил полумрак и пахло застоявшимся табаком — видимо, местный персонал использовал эту клетку для тайных перекуров, несмотря на запреты. Серый бетон стен, голые ступени и тусклая лампочка над головой. Идеальное место для разговоров без лишних ушей.

Я перегнулся через перила. Глянул вверх, в колодец лестницы. Затем посмотрел вниз. На ступенях никого не было. Тишина. Всё-таки хорошо, когда в здании есть современные лифты, и люди ленятся спускаться по бетонным ступеням.

Я прислонился спиной к холодной стене, скрестил руки на груди и посмотрел на подошедшую девушку.

— Елисей-сан, ты цто-то хотел спросить? — с невинным видом поинтересовалась Мизуки, склонив голову набок.

— Нет, хотел предложить тебе сыграть в прятки, — буркнул я в ответ с легким сарказмом.

Не дав ей ответить, я шагнул вперед, сокращая дистанцию. Протянул руки, и мои пальцы мягко легли на её виски.

Мизуки инстинктивно вздрогнула, её мышцы напряглись, готовые к броску или блоку, но она заставила себя расслабиться. Она знала, что я не причиню вреда. Я заглянул ей прямо в глаза, всматриваясь в глубину радужки.

— Тогда я буду прятаться первой, а то вдруг мы про тебя забудем и улетим одни… — с легкой усмешкой ответила она, не отводя взгляда.

— Всё ещё шутишь? Ну что же, это хорошо. Если чувство юмора есть, то значит мозговые клетки не отмирают и работают исправно, — я усмехнулся, продолжая осмотр.

Мой внутренний ведарь перешел в режим диагноста. Я пустил микроскопическую, теплую струйку своей живицы через кончики пальцев в её энергетические каналы. Просто чтобы «пощупать» фон. Никакого сопротивления, никакой аномальной пульсации.

Никогда раньше не давал зелья другим людям, поэтому требовалось всё проверить!

— Глаза нормальные, зрачки только чуть увеличены. Что логично после такого адреналинового шторма, — сказал я, убирая руки и отступая на полшага. — Как твоё зрение? Нет мушек, слепых пятен, пелены?

— Все визу отлицно, Елисей-сан. Цетко и ясно, — ответила японка, потирая виски там, где только что были мои пальцы.

— Хорошо, а как двигательные функции? Тремор? Слабость в суставах? Онемение кончиков пальцев? Что-то есть?

Мизуки сжала и разжала кулаки, сделала плавный, почти танцевальный оборот на месте.

— Тозе хоросо. Я себя так хоросо никогда не цувствовала, — она пожала плечами. — Хоцется спать, но не более того. Мозет, это от вертолётной болтанки укацало? Или просто нервный откат после боя.

— Нет, Мизуки, — я покачал головой, и мое лицо стало серьезным. — Это не болтанка. Это побочное действие зелья. Расслабление центральной нервной системы. Ты же его сразу при появлении Хладовеев выпила?

Девушка кивнула, её лицо тоже стало сосредоточенным.

Мы с Мизуки продумали этот момент еще в Москве. Зная, что на Рубеже может случиться всё что угодно, и памятуя о моем собственном опыте с «золотым эликсиром», я пошел на риск. Я изготовил две порции этого варева. Мы запечатали их в пластиковые ампулы-контейнеры.

А что? Основные ингредиенты у меня были, часть получилось стырить у Морозова-старшего. Не зря же я к нему так часто захаживал в гости!

Всё наше испытание, все эти долгие дни в снегах, мы носили их, как специальные агенты носят ампулы с цианидом. Вшитые в воротник термобелья, которое было надето под доспехи. В нужный, критический момент, когда смерть лизнёт в нос, эту капсулу надо было раскусить. И тогда ведарское зелье, мгновенно вступало в химическую реакцию с кровью, вбрасывая в организм колоссальный заряд энергии.

И Мизуки не сплоховала. Сделала всё, как договаривались. Может, именно поэтому я выбрал её для носителя запасной ампулы?

— Как только Владислава сказала, цто это сусества выссего порядка… — тихо произнесла девушка, глядя на свои руки. — Я сразу поняла, цто это то самое, про цто ты говорил, когда давал мне капсулу. И я раскусила её.

— Да, и я не ошибся в тебе, — вздохнул я в ответ, прислоняясь к перилам. — Однако, ты молодец! Лихо справилась со своим противником! Не испугалась? Хладовеи — твари страшные, они одним своим видом и ярью парализуют бойцов.

Мизуки вскинула подбородок, её глаза гордо блеснули.

— Вовсе нет! Как будто страх отрезало! — с жаром ответила она. — Он был, этот страх, где-то там… но я его засунула подальсе, и он спрятался где-то в подкороцке, не месая думать. Зато вместо него появилась сила. Невероятная, пьянясая сила, скорость и реакция. Я видела траектории их ледяных игл так цетко, словно они летели в замедленной съемке. Мое тело двигалось быстрее мысли. Скази… — она запнулась. — Ты выходил против Голиафа на Арене с этим зельем?

— От тебя ничего не скрыть, госпожа Сато, — я криво усмехнулся, признавая её правоту. — Да. Именно оно и спасло мне тогда жизнь и не дало превратиться в кровавое пятно на песке.

Мизуки подошла на шаг ближе, её голос стал тише, почти перейдя на заговорщицкий шепот.

— А мозно есе вопрос? — замялась девушка, теребя край своей пижамы.

— Тебе после того, как ты вскрыла череп Хладовею, все можно. Спрашивай.

— Это зе… это не то зелье, которое никак не полуцается воссоздать у господина Морозова в его хваленых лабораториях?

Промолчал несколько секунд, собираясь с мыслями. Ну а что? Если ей это известно, то глупо скрывать очевидное.

— Оно самое, Мизуки. Один в один, — наконец ответил я.

Японка нахмурила свои идеальные брови. На её лице читалось искреннее, глубокое непонимание.

— Поцему зе тогда у него не выходит, а ты… ты спокойно даесь его мне? Ты зе говорил, что его собаки-испытуемые умирали от разрыва сердца? Цто они сгорали зазиво от переизбытка энергии? Поцему мы с тобой зивы и дазе не постарели?

Я усмехнулся. Секрет, который сводил с ума главу Тайного Дознания и всю его армию ученых-химиков, лежал в плоскости, недоступной их стерильным умам. Они пытались разложить магию на формулы. А заговоры ведарей не работают по таблице Менделеева.

—