Боярский сын. Боец. Часть 2 - Алексей Владимирович Калинин

Потому что он предложил мне такой процент с продаж, какой меня категорически не устраивает, — хмыкнул я, глядя на облупленную краску на стене. — Когда этот старый лис намучается со своими дохлыми крысами и собаками, когда поймет, что его наука зашла в тупик, вот тогда я приду и сделаю ему предложение, от которого он не сможет отказаться. И которое устроит нас обоих.

Мизуки округлила глаза. Такого ответа она от «благородного» Ярославского явно не ожидала. Ну а что? Мне таки тоже надо поиметь с этого дела неплохой гешефт.

— Так дело только в деньгах? Ты рискнул ради выгоды?

Я оттолкнулся от перил и шагнул к ней.

— Может быть, дело отчасти в них. Власть, деньги, влияние — это во многом то, что позволяет нашим родам выживать, — отрезал я. — Но только отчасти! Ведь есть и вторая причина. И она гораздо весомее.

Я наклонился к ней, понизил голос:

— Дело в той ответственности, что ляжет на меня. Ты сама чувствовала, что это зелье делает с телом. Оно превращает обычного человека в полубога на несколько минут. А теперь представь на секунду: что будет, если это зелье попадет не в те руки?

Я сделал паузу, давая ей время для осознания масштаба катастрофы.

— Если рецепт уйдет на черный рынок? Оттуда умчится в Опасные земли… А если это зелье выпьет кто-то типа Хладовея? Или кто-то вроде того ублюдка Голиафа? Это же будет чудовищное преступление против всего человечества! Опасные земли покажутся нам всем детским утренником, когда мутанты, под моим эликсиром, начнут бегать по Москве и рвать на куски имперскую гвардию.

Мизуки зябко поежилась. Она представила эту картину, и ей явно стало не по себе.

— Но как ты контролюесь это? — прошептала она. — Цто ты не добавил в рецепт для Морозова?

— Катализатор, — я постучал себя пальцем по груди. — Они могут смешивать травы, кровь и ферромагнетики хоть до посинения. Но без одной маленькой детали это зелье может стать ядом, сжигающим сердце изнутри.

Я не стал ей говорить, что этим самым катализатором были древние заговоры, в которых слова настолько пропитались верой в лучшую жизнь, что они давали нужный толчок зелью.

— И вот только когда господин Морозов дойдет до этой мысли, когда он поймёт, что держит в руках атомную бомбу, и согласится на мои условия контроля за каждой каплей… вот тогда я и расскажу про недостающий ингредиент, — резюмировал я. — А до тех пор пусть его лаборанты ломают головы. Нам же главное, что мы живы, здоровы и готовы надрать задницу любому, кто попытается нас завалить.

Мизуки хитро взглянула своими непроницаемыми глазами. Затем кивнула, и на её губах появилась легкая улыбка.

— Ты страсный целовек, Елисей-сан, — тихо констатировала она. — Но я рада, цто стою по одну сторону баррикад с тобой, а не против тебя.

— Я тоже рад, Мизуки-тян. Пойдем обратно, — я кивнул в сторону дверей. — Нужно проверить, не очнулся ли наш земляной герой. Влада там, наверное, уже весь диван слезами затопила. Надо сказать ей, что всё будет пучком.

Глава 18

Два часа. Два часа мы просидели у дверей операционного блока.

Влада сидела, подтянув колени к подбородку, и безостановочно раскачивалась. Её очки соскользнули на кончик носа, глаза покраснели от слёз. Мизуки застыла рядом с ней, лишь изредка поглаживала подругу по плечу. Мишка Морозов мерил шагами коридор, стирая подошвами линолеум. Он то и дело порывался подойти к дверям, но каждый раз отступал, натыкаясь на мой взгляд.

Конечно, я тоже нервничал, хотя внешне был спокоен. Я сидел, прикрыв глаза, и методично гонял остатки живицы по меридианам.

Наконец, над дверями погас красный фонарь. Створки разъехались, и в коридор вышел главный целитель. Выглядел он так, словно сам только что отпахал смену на рудниках — лицо серое, под глазами залегли тени, а форменный халат как будто пропитался потом. От его рук всё ещё исходило свечение.

Влада подскочила с места.

— Доктор! Что с Густей⁈ Он… он… — её голос сорвался на жалкий писк.

Лекарь стянул с головы шапочку, вытер лоб и устало выдохнул:

— Жив ваш богатырь. Стальной у него организм, ничего не скажешь.

Мы все выдохнули. У Мишки колени подогнулись, и он осел на ближайший стул.

— Яд мы остановили, — продолжил врач. — Удалось локализовать процесс вымораживания нервных узлов и купировать скверну Опасных земель до того, как она добралась до спинного мозга. Скажите спасибо тому Витязю, что оказал первую помощь на месте. Если бы не его стабилизирующий контур, мы бы сейчас обсуждали организацию похорон, а не дальнейшее лечение.

— Но… к нему можно? — Влада молитвенно сложила руки на груди.

— Сейчас нет, — отрезал лекарь. — Он в медикаментозной коме. Организм истощен борьбой с токсином Хладовеев. Более того, в нашей больнице мы сделали максимум, на что были способны. Ему требуется специализированное оборудование для полного очищения крови и регенерации живичных меридианов. Мы уже подготовили капсулу жизнеобеспечения. Через час отправляем спецбортом в столицу. Вам тоже придётся лететь с ним. Для вашей группы Испытание закончено.

— Как закончено⁈ — взвился было Мишка, но я вовремя наступил ему на ногу.

— Тихо, Миш, — процедил я сквозь зубы. И повернулся к врачу: — Мы поняли, доктор. Большое человеческое спасибо вам за работу. Мы все почти готовы к вылету.

Пока Густомысла готовили к транспортировке, к нам подошел мрачный Михотов. Одноглазый ветеран окинул нашу потрёпанную пятёрку взглядом и произнес:

— Командование приняло решение. Ваш квадрат взят под особый контроль имперской гвардии. Хладовеи даже на Опасных землях это вам не шутки. Для остальных групп Испытание продолжится, но меры безопасности усилены многократно.

— Многократно? — переспросил я.

— Да, многократно. Теперь к каждой пятёрке адептов негласно приставлен куратор в ранге Ратоборца. Скрытно продолжит находиться рядом с ними, чтобы в случае чего мог мгновенно вмешаться. То, что произошло с вами… послужило очень серьёзным уроком. Никто не хочет повторения.

— А мы, значит, поедем домой с позорным штампом «незачёт»? — хмуро буркнул Морозов, скрестив руки на груди.

Михотов криво усмехнулся, и его единственный глаз сверкнул:

— Дурак ты, Морозов. Вы троих тварей Высшего порядка завалили. Пятеро адептов первого курса! Комиссия там в штабе до сих пор валерьянку ведрами хлещет, просматривая записи с ваших нашлемных камер.