Боярский сын. Боец. Часть 2 - Алексей Владимирович Калинин

Перелет в Москву прошел в напряженном молчании. В грузовом отсеке транспортника мерно гудела медицинская капсула, внутри которой лежал наш Густомысл. Влада сидела рядом с капсулой на откидном сиденье, не отрывая взгляда от датчиков пульса, и наотрез отказывалась спать.

Мы с Мишкой и Мизуки дремали в пассажирском отсеке, проваливаясь в беспокойный сон. Мой внутренний ведарь не спал. Он анализировал ситуацию.

Хладовеи в засаде… Твари, которых не засекли дроны… Твари, которые целенаправленно ждали именно нас. В совпадения я не верил уже лет так шестьдесят с гаком. Кто-то очень сильно постарался, чтобы наша экскурсия на Рубеж стала путевкой в один конец.

По прибытии в закрытый терминал Внуково нас уже встречала целая процессия.

Бригада элитных медиков, присланных родом Милославских, сработала с четкостью машин. Они быстро оттеснили нас в сторону, перегрузили капсулу с Густомыслом в свой фургон и умчались в сторону ночной Москвы. Владислава, естественно, прыгнула с ними. Напоследок она только обернулась и благодарно кивнула мне. Я ответил ей коротким салютом.

Своих не бросаем. До встречи!

Когда огни скорых скрылись за поворотом, к нам подошла наша «встречающая делегация». Морозов-старший, отец Мишки, выглядел хмурым и собранным. Рядом с ним стоял господин Сато. И чуть позади Гордей — наш верный безопасник.

Как я уже знал, отец был срочно вызван по делам на Урал — последствия недавней атаки на сталелитейный завод всё еще продолжали отвлекать от дел, и его присутствие там было необходимо. Поэтому за мной прислали командира бойцов безопасности.

Мы уже собирались загрузиться по машинам, чтобы разъехаться по домам, как вдруг…

От черного минивэна, припаркованного чуть в стороне от нашего кортежа, отделилась фигура в строгом темно-сером костюме. Мужчина лет сорока, с неприметной внешностью, из тех, кого через секунду не вспомнишь в толпе, уверенным шагом направился к нам.

Следом за ним, как две тени, скользнули двое плечистых бойцов с характерной военной выправкой. Вот только этого для полного счастья не хватало!

— Господа, доброй ночи. Прошу прощения за вторжение, — мужчина остановился в паре шагов от нас, обвел всех цепким, колючим взглядом и достал из внутреннего кармана пиджака темно-красное удостоверение с золотым тиснением. — Майор Рудокопов. Имперская Служба Безопасности.

ИСБ? Ого. Вот это заявочка. Ядрёна медь, только имперских ищеек нам для полного счастья не хватало.

Гордей инстинктивно сделал полшага вперед, заслоняя меня плечом, но я мягко отодвинул его руку. С ИСБ не стоит быковать. Их стоит всё-таки послушать!

— Я попрошу адепта Морозова и адепта Ярославского задержаться, — ровным, лишенным интонаций голосом произнес майор, убирая ксиву. — Вы должны проследовать со мной. У Имперской Службы Безопасности есть к вам пара вопросов касательно инцидента на Рубеже.

Мизуки тут же шагнула вперед.

— Я цлен команды! Если есть вопросы по инциденту, я тозе долзна ехать с вами! — её акцент стал чуть заметнее от волнения.

Рудокопов даже не удостоил её взглядом. Он посмотрел на господина Сато.

— Господин дипломат, — процедил майор. — Пожалуйста, объясните вашей дочери, что её присутствие в данном деле не требуется. Это касается внутренней безопасности Империи и подданных Короны.

Затем он перевел холодный взгляд на японку:

— А вам, юная леди, я бы настоятельно рекомендовал поехать домой с отцом, выпить теплого чая и хорошенько отдохнуть. Вы перенесли тяжелый стресс. Прошу вас, не задерживайте своих друзей.

Мизуки бросила на меня отчаянный, возмущенный взгляд. Я едва заметно покачал головой и одними губами шепнул: «Всё нормально. Езжай домой». Спорить с имперской безопасностью, и тем более сопротивляться ей — это верный способ переквалифицироваться из героев в подозреваемые.

Господин Сато, как опытный политик, мгновенно оценил ситуацию. Он положил руку на плечо дочери и сдержанно поклонился майору.

— Идем, Мизуки. Господа знают, что делают.

Мы попрощались. Японка и её отец сели в свою машину. Мизуки до последнего сверлила нас через тонированное стекло тревожным взглядом.

Кирилл Матвеевич Морозов, до этого хранивший молчание, шагнул к майору. Как декан престижного факультета и глава мощного рода, он имел право задавать вопросы.

— Майор, в чем дело? Мальчишки только с Рубежа! Они истощены и устали. Разве допрос нельзя перенести на завтра, в более формальную обстановку?

— Это не допрос, Кирилл Матвеевич. Это всего лишь беседа, — Рудокопов вежливо отсек его претензии. — Но она не терпит отлагательств. Если вы настаиваете, вы можете сопровождать сына. Господин из службы безопасности, — он кивнул на сжимающего кулаки Гордея, — может сопровождать Ярославского. Но ехать придется сейчас. В наше Управление.

Мы с Мишкой переглянулись. В глазах друга читалось явное недоумение, смешанное с тревогой. Я лишь пожал плечами. ИСБ просто так не приглашает на чай под утро. Значит, случилось что-то этакое…

— Едем, — коротко бросил я. — Гордей, за мной.

Мы погрузились в правительственный минивэн. Я, Мишка, Морозов-старший и Гордей на задних сиденьях, майор Рудокопов — спереди. Машина плавно тронулась, мигалки на крыше бесшумно разрезали московскую ночь. Остальные наши машины пристроились следом, образуя внушительный кортеж.

Пункт назначения ни для кого не был секретом. Лубянка. Комплекс зданий, от одного вида которых даже у бывалых аристократов начинал нервно дергаться глаз. Цитадель Имперской Службы Безопасности.

Мы въехали во внутренний двор через неприметные железные ворота. Никаких вывесок, никаких парадных входов. Серый бетон и тусклые фонари.

— Прошу на выход, господа, — скомандовал Рудокопов, распахивая дверь.

На входе нас встретил первый кордон безопасности. Молчаливые прапорщики в серой форме технично и жестко прогнали нас через рамки металлоискателей и магических сканеров.

— Оружие, артефакты, средства связи — попрошу всё сдать, — механически произнес дежурный, протягивая обитые бархатом поддоны.

Я скрипнул зубами. Расставаться с боевым ножом ох как не хотелось. Мой внутренний ведарь буквально вопил от возмущения, когда я отстегивал ножны. Оружие в руке вдруг ощутимо потеплело, словно выражая протест, но я мысленно приказал ему: «Спокойно. Не время выпендриваться». И положил клинок в ячейку.

Гордей с видимым сожалением расстался со своим внушительным арсеналом, а Мишка сдал своё оружие.

Рудокопов кивнул и повел нас дальше.

Коридоры ИСБ не отличались гостеприимством. Выкрашенные в тускло-серый цвет стены, чистота и потолочные панели, источающие холодный, мертвенный свет. Никаких картин, никакого декора. Только ряды одинаковых дверей. Тишина здесь была какой-то плотной, словно само здание поглощало любые звуки. Шли мы долго, свернули раза четыре, пока я окончательно не потерял ориентацию в