Боярский сын. Боец. Часть 2 - Алексей Владимирович Калинин

class="p1">Краем глаза, в зеркало заднего вида, я всё это время наблюдал одну интересную деталь. За нами, держа грамотную дистанцию в две-три машины, неотступно следовала неприметная серая «Лада».

Охрана от ИСБ? Топтуны Завьялова?

Я криво усмехнулся. Ну и пусть себе едут. Лишними стволы в случае заварушки точно не будут. Если полковник обещал наблюдение — он свое слово держит. Даже как-то спокойнее стало. Пусть смотрят, как работает наследник Ярославских.

Расстояние до нужной точки было приличным, но что могли значить какие-то штрафы с камер фиксации, когда на кону стоит человеческая жизнь? Тем более жизнь брата. И почему я так упорно думал о плохом исходе? Да потому что в этом мире не бывает простых совпадений!

Не просто так всё это случилось, не просто так наложилось одно на другое: мой ранний приезд, отсутствие отца, внезапный звонок от бывших друзей… И я был бы самым счастливым человеком на свете, если бы моя интуиция подвела меня в этот раз, и я застал бы Ярика сидящим в машине и пьющим чай из термоса в компании близнецов.

Однако, как только мы свернули с расчищенной трассы и проехали за белые, увенчанные куполами стены Николо-Угрешского монастыря, направляясь к промзоне…

БАААХ!!!

Вдали, над кронами голых деревьев, раздался громкий, раскатистый хлопок. Воздух дрогнул.

Я резко ударил по тормозам, машину слегка занесло на обледенелой колее.

— Елисей Святослаович, это что было⁈ — пискнул Егорка и вцепился в ремень безопасности.

— Сиди в машине. Двери заблокируй и никуда не высовывайся, понял⁈ — рявкнул я, заглушил мотор и выскочил на ледяной воздух.

Вряд ли грохот был звуком от запуска китайского фейерверка в честь примирения старых друзей. Но так вполне может звучать боевая магия.

Я рванул вперед, активировал «Ускорение». Деревья по сторонам замелькали смазанными пятнами. Снег захрустел под ботинками.

Я вылетел на просторы пустыря возле бетонного завода. Огромные башни возвышались на фоне серого неба странными горами. А впереди, метрах в двухстах…

Ядрёна медь! Предчувствия меня не обманули!

Прямо посреди поля, выбрасывая фонтаны снега и мерзлой земли, сражались трое.

В центре, окруженный кольцом выжженной земли, стоял Яромир. Его куртка разорвана на плече, из раны сочилась кровь. Обе его руки были охвачены ярким пламенем. Грудь брата высоко вздымалась, но его глаза горели яростью. Он бросал один огненный шар за другим, пытаясь выдержать дистанцию.

А против него действовали братья Рязанцевы. Борис и Всеволод.

Только они выглядели… неправильно.

Рожи были искажены злобой. Глаза казались абсолютно черными, без белков, как два бездонных колодца.

Всеволод ударил обеими руками в снег.

С жутким треском, разрывая промерзлую почву, из-под земли вырвались покрытые шипами черные щупальца. Они гигантскими змеями устремились к Яромиру, пытаясь пробить огненный щит.

Борис, не отставая от брата, сформировал в руках огромный ком земли. Ком испускал черный дым. Он с огромной силой швырнул этот снаряд в Яромира.

Бумм!

Снаряд врезался в огненный барьер моего брата. Раздался тот самый хлопок, который я слышал из машины. Огонь и отравленная земля сошлись в смертельном поцелуе. Яромира отбросило на пару метров назад, он упал на колено, закашлялся.

— Ярик! — заорал я, выхватывая боевой нож. Клинок тут же отозвался ослепительной вспышкой. — Держись, я иду!

Братья Рязанцевы, услышав крик, синхронно, как марионетки на ниточках, повернули ко мне лица. Чёрные провалы глаз. И рядом с ними выросла она, беловолосая девушка…

Глава 20

Ядрёна медь! Предчувствия меня не обманули!

Лучезара!

На ней был накинута лёгкая шубка, которая совершенно не спасала от мороза. Она куталась в неё, плечи мелко дрожали, а на лице застыло выражение дикого ужаса. Прямо дева в беде. Всё по классике. Если бы я не знал, какая гнилая душонка скрывается за этой ангельской внешностью, то сам бы бросился её спасать.

Но сейчас мне было не до театральных постановок.

Рывок. Ещё Рывок.

Пространство привычно схлопнулось, и я материализовался прямо перед Всеволодом.

Никакой реакции… Что же, тогда потанцуем!

Мой ботинок врезается в грудную клетку Рязанцева. Кольчуга Души стихийника мигает ядовито-зеленым, поглощая часть удара, но инерция делает свое дело. Всеволода отшвыривает в сугроб.

Я в два прыжка оказываюсь рядом с тяжело дышащим Яромиром. Мы встаём спина к спине. Следующие пять минут мы просто сражаемся. Бьём, отступаем, отскакиваем и блокируем. Рязанцевы как будто бы не устают — лезут и лезут, даже после мощных ударов.

Долго мы так вряд ли продержимся…

— Еля… — хрипит брат. С его подбородка капает кровь. — Они… они совсем рехнулись… Как бешеные псы… Ничего не слышат!

— Спокойно, брат. Сейчас мы им мозги на место вправим, — отвечаю я и отбиваю ножом метнувшуюся толстую лиану.

Сталь с хрустом перерубает древесину.

Борис оскаливается и прёт на нас буром. В его руках вырастают два деревянных острия.

— Вы оба сдохните, ублюдки! — кричит он и брызгает слюной. — За всё ответите! Ты, Яромир, за всё заплатишь!

— Боря! Сева! Какого хрена вы творите⁈ — пытаюсь я перекричать его, пока брат выставляет перед собой огненный заслон. — Очнитесь, придурки! Мы же союзники! Наши рода никогда не враждовали! Вы что, забыли⁈ Мы с вами из одной тарелки ели, из одной рюмки пили!

Поднявшийся из сугроба Всеволод сплёвывает кровь на снег и буравит на меня своими черными бельмами.

— Союзники⁈ Вы — гниль! Вы — бесчестные твари! — его голос вибрирует от нечеловеческой ненависти. — Твой братец-ублюдок… он надругался над ней! Он изнасиловал Лучезару! Взял силой, а потом выбросил на мороз, как использованную игрушку! И вы после этого смеете говорить о чести⁈ Мы убьем вас, сотрём вашу поганую фамилию!

Я аж поперхнулся от такого бреда. Какое изнасилование? Какой мороз⁈ Да эта белобрысая стерва сама кого хочешь изнасилует и в ледник закатает!

— Я её не трогал! — отчаянно, с надрывом орёт Яромир и запускает в Бориса два предупредительных огненных шара. Шары взрываются у ног здоровяка, заставляют того на секунду отступить. — Да вы в своем уме⁈ Я клянусь честью рода! Максимум, что было — мы поцеловались! А потом она закрыла дверь, и я ушел! Я пальцем её не тронул! Вы же сами меня потом подхватили!

— Лжец! — орёт Борис, продолжая формировать деревянные лезвия. — Она сама нам всё рассказала! В слезах прибежала! Вы ответите за каждую слезинку своей кровью!

Я бросаю быстрый взгляд в сторону Лучезары. Эта тварь продолжает стоять у кустов, обхватив себя