Боярский сын. Боец. Часть 2 - Алексей Владимирович Калинин

Это прямо хирургические удары по нашей магии. Без живицы мы становились обычными людьми.

Хотя… Как обычными? Мы кое-что умеем и без живицы!

Я вскочил, дёрнул за рукоятку боевого ножа, но руки налились свинцом. Онемение постепенно расползалось по телу. Ядрёна медь! Мы могли рассчитывать только на свои физические силы, а они, после боя с Рязанцевыми, катастрофически стремились к нулю.

— Что, мальчики, уже устали? — издевалась Лучезара, пританцовывая вокруг нас. — А мы ведь только начали!

Она изящно взмахнула руками, и снег позади неё пришел в движение. Два сугроба вздыбились и приняли форму чудовищ.

Два Ледяных Потрошителя. Гибриды белого медведя и богомола, с огромными костяными лезвиями вместо передних лап. Твари, которых мы едва завалили на Рубеже с группой, теперь выросли прямо перед нами, подчиняясь воле этой суккубы.

— Поколотите их, мальчики, но не убивайте. Они мне нужны живыми для финального аккорда, — небрежно бросила девушка монстрам, отошла в сторону и сложила руки на груди.

Твари взревели и бросились на нас. Для нас начался ад.

— Расходимся в стороны! — рявкнул Яромир.

Я тут же прыгнул влево, потом вправо. Надо было ещё увести этих тварей от лежащих Рязанцевых, а то заколют ненароком!

Без магии, с заблокированными меридианами, каждое движение давалось с трудом. Я уворачивался от гигантских ледяных лезвий исключительно на рефлексах. Мой нож чертил полосы на шерсти Потрошителя, но не мог пробить её без подпитки живицей.

Яромир рычал, отбивался куском какой-то арматуры, которую выдрал из-под снега. Тварь уже ранила его, оставила на куртке и теле глубокие, кровоточащие борозды. Брат слабел на глазах.

Я поднырнул под очередной удар своего монстра, всадил нож в коленный сустав, провернул. Тварь пошатнулась. В этот момент я увидел, как второй Потрошитель подмял под себя Яромира и занес лезвие.

— Отвали от него! — заорал я, с разбегу бросаясь на монстра брата.

Мой вес сбил ледяную химеру с ног. Яромир, пользуясь моментом, из последних сил вогнал арматуру прямо в затылок твари. Монстр почти сразу же рассыпался ледяной крошкой.

Мой Потрошитель уже дышал в спину. Я развернулся, подставляя под удар рукоять Танто. Лезвие твари скользнуло по металлу, и я, используя её инерцию, провел подсечку. Тварь рухнула ничком, и мы с Яриком, тяжело дыша, добили её, раскрошив череп ударами арматуры и ножа.

Мы стояли, опираясь друг на друга, сплевывали кровь на истоптанный снег. Тело болело так, словно меня переехал асфальтоукладчик. Мы с Яромиром сумели с ними справиться, но у нас не осталось сил даже на то, чтобы поднять руки.

И вот тогда Лучезара вступила в игру сама.

Она ускорилась. Для нас, истощенных и обессиленных, она превратилась в невидимый ураган.

Быстрые, точные, невыносимо болезненные удары посыпались на нас со всех сторон. Удар под колено, и я падаю. Удар в солнечное сплетение, и Яромир сгибается пополам. Точечный тычок в шею, нажатие на нервные окончания у ключицы. Всё это было так быстро, так неожиданно!

Она вывела нас из строя за пять секунд!

Неужели это конец?

Мы замерли. Я стоял на коленях, Яромир полулежал рядом, опираясь на локоть. Тела одеревенели. Мы превратились в идолов, выдолбленных из дерева. Не мог пошевелить даже пальцем. Паралич сковывал мышцы и отпускать ни хрена не собирался. Только глаза могли двигаться, наблюдая за нашей палачкой. Да ещё рот открывался, чтобы издать хрип.

Лучезара неспешно подошла к нам. На её лице сияла довольная улыбка. Тварь! Она остановилась в паре метров от нас, заглядывая в глаза. Словно проверяла — дёрнемся мы к ней или нет? Потом придвинулась ближе и присела.

— Знаете, мальчики, в чем ваша главная вина? — проворковала она и провела холодным пальцем по моей щеке. — На самом деле вы не сделали ничего плохого. Ваша вина заключается в том, что вы родились с фамилией Ярославские. Ваш род стоит костью в горле моей матери. И вы должны умереть, чтобы Империя наконец-то могла пасть.

Я смотрел на неё, чувствуя, как холод подбирается к самому сердцу. Мозг лихорадочно искал выход, но тело было неподвижно. Не двигалось и всё тут. Я мог только хрипеть. Нужно было тянуть время. Любой ценой тянуть время. Присесть на уши, чтобы выкроить ещё хотя бы секунду. Может, получится вернуть контроль над телом? Ведь злодеи так любят упиваться своей крутизной — это вам любой фильм покажет!

— Скажи мне… — прохрипел я, с трудом ворочая чугунным языком. — А ты… ты давно не носила перламутрово-белый маникюр?

Глаза Лучезары моргнули. А затем она запрокинула голову и весело рассмеялась. Колокольчиковый смех эхом разнесся по пустырю.

Она присела на корточки, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

— Нет, милый Елисей. Я предпочитаю естественный цвет ногтей. Перламутрово-белый… это так пошло и по-человечески, — она брезгливо сморщила носик. — Но я прекрасно знаю ту, про которую ты спросил. Ту глупую сучку, которая разбрасывалась деньгами в грязном кабаке, нанимая для тебя убийц.

Лучезара склонила голову набок, её губы изогнулись в жестокой ухмылке.

— Знаешь, мне даже жаль, что такой умный мальчик скоро умрет. И в качестве награды за твою проницательность… как раз за мгновение до того, как твое сердце остановится, я шепну её имя. А также имя того трусливого, тщеславного ублюдка из высшего света, который с потрохами продался нам и помогает Опасным землям разрушать Империю изнутри. Так получилось, что фамилия у них одинаковая…

Она подняла правую руку. Её пальцы скрючились вороньей лапкой, словно сжимали невидимое яблоко.

— Конечно, вы с братом уже никому об этом не расскажете, — промурлыкала она, и её глаза показались ещё чернее. — Но зато я получу удовольствие, зная, что умрете, осознавая масштабы предательства в высшем свете. Узнаете, какая гниль процветает среди напыщенных слов о дворянской чести и боярской доблести!

Я почувствовал, как в груди начинает нарастать тяжесть. Дышать становилось невероятно трудно. Кровь замедляла свой бег, превращалась в патоку.

— Вот сейчас я чуть сожму кулак, — её голос проникал прямо в мозг. — И течение крови остановится навсегда. Ваше сердце еще сделает несколько ударов по инерции, а потом тоже встанет. Мозг будет жить некоторое время, но… сделать вы уже ничего не успеете. Вы будете умирать, глядя в мои глаза.

Она сделала паузу, наслаждаясь нашим бессилием. Яромир рядом со мной захрипел,