Боярский сын. Боец. Часть 2 - Алексей Владимирович Калинин

Ого, да он никак ледовик⁈ Стихийник с морозным даром⁈

Сила пробудилась на фоне стресса и желания защитить? Да ещё какая сила! Заморозить высшую тварь Опасных земель одним снежком⁈ Это нехилый уровень!

Ну что же, если этот отважный мужичок подарил нам шанс, вырвал для нас эти драгоценные секунды, то грех этим шансом не воспользоваться!

Я попытался дёрнуться, рвануться вперед. Сжал зубы и мысленно приказал живице пробить ледяные пробки в каналах… но… тело отказывалось повиноваться. Мышцы не сокращались, суставы окаменели. Заморозка меридианов, наложенная Лучезарой, оказалась слишком мощной.

Я прохрипел от бессилия. Яромир рядом со мной тоже издавал сдавленные звуки. И в этот момент я почувствовал, как по тыльной стороне ладони правой руки скользнуло мягкое тепло!

Задира!

Рыжий бродяга не стал стоять в стороне. Он громко мурлыкнул, словно трактор на холостых оборотах, и с силой потёрся боком об мою руку. Шерстяная бочина прошлась по опущенной ладони, обдав её покалывающим статическим электричеством. И…

Ядрёна медь! Я ощутил, как дёрнулся указательный палец!

Затем средний. Тепло от кота проникало сквозь одежду, просачивалось под кожу. От него шла жизненная энергия, которая разрушала блокировку Опасных земель!

А Задира продолжал тереться об меня, извиваясь змейкой, как будто заряжая электричеством мои замерзшие члены. Вот шевельнулась рука. Вот я смог сжать кулак. Вот на кончиках пальцев, откликаясь на зов просыпающейся живицы, робко замерцал золотистый огонёк.

Хрусь!

Я резко поднял глаза на звук. По куску льда, сковавшему тело Лучезары, змеёй пробежала ветвистая трещина. Егорке не хватит сил удерживать эту тварь долго.

Сквозь мутный лёд я увидел, что она смотрела прямо на меня. И она пыталась скривиться. Иллюзия прекрасной девы дала сбой. Сквозь красивое лицо проступил жуткий череп, обтянутый гниющей кожей. В глазницах клубился чёрный дым.

Она вырывалась.

— Задира! Ты молодец, мохнатый! — прохрипел я, с титаническим усилием заставляя суставы разгибаться.

Кости хрустнули так, словно я пролежал в могиле сто с лишним лет.

Кот одним прыжком вскочил мне на плечи. Он начал тереться о мою голову, громко мурча в ухо, прошелся по спине, разгоняя кровь. Потом соскочил, отбежал на пару метров, разогнался и прыгнул мне на грудь. В полёте рыжий спаситель развернулся и с силой ударил задними лапами точно в то место, где в районе солнечного сплетения затаилась, скованная льдом, основа моей живицы.

БАМ!

Удар кошачьих лап сработал как дефибриллятор. По меридианам тут же, пробивая последние ледяные тромбы, побежал жидкий огонь. Я почувствовал, как ядро живицы вспыхнуло, разгоняя по телу кипящую лаву. Тело вмиг стало необыкновенно лёгким, послушным и налитым чудовищной силой. От соляного столба, в который меня превратила суккуба, не осталось и следа.

Задира, оттолкнувшись от меня, приземлился на снег, тут же прыгнул к Яромиру и начал тереться об него, применяя ту же шерстяную терапию.

Я глубоко вздохнул, поднял выпавший из руки нож и обернулся.

Как раз вовремя!

Со стеклянным звоном с Лучезары осыпалась ледяная пелена. Ударная волна разметала снег. Девушка пошатнулась, но тут же выпрямилась. Иллюзия черепа мигнула и снова скрылась за прекрасной маской.

Она улыбнулась, отряхнула плечи и проворковала в сторону тяжело дышащего, бледного Егорки:

— А ты хорош, малыш! Признаю, ты смог застать меня врасплох! Это было… освежающе. Пожалуй, в знак признания такого таланта, я убью тебя последним! И обещаю, это будет быстро.

— Ты что-то слишком много кудахтаешь, курица замороженая, — грубо буркнул я, шагнув вперед и закрывая собой пацана. Золотистое пламя охватило клинок в моей руке, освещая сумерки. — Хорош лясы точить да сказки рассказывать. Пора бы за дело приниматься. Кстати, кто там против Ярославских козни строит? Скажешь или нет?

Лучезара перевела взгляд на меня.

— А вот победишь — узнаешь, — хихикнула она, словно мы были на светском рауте.

Она выставила вбок руку. Воздух вокруг её пальцев завихрился, и в её ладони сформировался длинный боевой нож, сотканный из черного льда. По форме он подозрительно смахивал на мой собственный клинок.

— Давай сразимся на ножах, а, Елисей? — пропела она, поигрывая ледяным оружием. — Как равные! Сойдёмся в рукопашной, как в тот первый раз в клубе! Проверим, чья сталь крепче!

— В тот раз я тебя победил, — хмыкнул я, перекидывая нож из правой руки в левую, проверяя баланс и разогревая кисти.

— В тот раз я просто поддалась, глупый мальчишка! Мне нужно было втереться в доверие! — её глаза сузились. — А теперь давай без поддавков! Послушаем, что ты споёшь, когда я начну резать тебя на ремни!

— Добро! Давай без поддавков, — я кивнул.

Она в тот же миг рванула вперёд.

И снова эта нечеловеческая скорость. Лучезара буквально расплылась в пространстве. Взвизгнул рассекаемый воздух.

Только на этот раз я не был расслабленным студентом на татами. Моя ярь кипела в крови, а золотое зелье, всё ещё гуляющее в организме, вкупе с регенерацией Голиафа, превратили меня в совершенную боевую машину. Мой мозг работал в режиме перегрузки, считывая её движения еще до того, как она их завершала.

Удар сверху!

Я ухожу в перекат, и черный лёд со звоном вспарывает снег там, где только что была моя нога.

Снизу! Подсечка!

Блокирую рукоятью ножа, металл скрежещет о магический лёд, высекая снопы искр.

Удар, лязг, уход с линии атаки, хук левой. Всё это на запредельных скоростях, от которых у обычного человека давно бы закружилась голова и пошла кровь носом. Мы кружились по пустырю, превращая снег в грязное, изрытое месиво.

— Ого, а ты быстро учишься, зверёныш, — хихикнула Лучезара, отпрыгивая от моего выпада, нацеленного в печень.

Она снова метнулась вперёд. Перед глазами мелькнула длинная нога, метящая мне в висок. Я уклонился, пропуская удар над собой, и ударил в ответ, вспарывая пространство «Огненным клинком».

Лезвие наткнулось на лезвие. Огонь и чёрный лёд столкнулись с оглушительным треском. Пар и дым брызнули во все стороны.

Снова взмах её свободной рукой и новая попытка заморозить меня касанием. Я ставлю жесткий блок предплечьем, разворачиваюсь на пятке, ухожу от захвата. По глазам хлестнули её распущенные белые волосы. Могли бы ослепить на долю секунды.

Но я был наготове! Инстинкт подсказал траекторию. Я резко присел, выставив нож лезвием вверх.

С тонким звоном, похожим на лопающиеся стеклянные нити, отрезанные белоснежные пряди посыпались на грязный снег.

Ядрёна медь! Они что, у неё изо льда сплетены⁈ Рука даже слегка