Боярский сын. Боец. Часть 2 - Алексей Владимирович Калинин

Моя паранойя, взращенная десятилетиями выживания, взвыла дурным голосом. Что-то тут было не так! Это пахло ловушкой.

— А что там всё-таки было, на Рубеже? Густомысл Игоревич поправится? — снова встряла Матрёшка, не желая сдавать позиции.

Её назойливость сейчас раздражала хуже головной боли.

Я принюхался и сделал зверское лицо.

— А чем это пахнет? — я резко вскинул голову и расширил глаза. — Матрёна, у тебя на кухне молоко убежало! И, кажется, начало пригорать!

— Ой! Батюшки-светы, молоко убежало! Закипело проклятущее! — вскинулась девчонка.

Глаза округлились от ужаса, и она с пробуксовкой на паркете кинулась к дверям, исчезнув в коридоре с грохотом пробегающего стада носорогов.

Я усмехнулся краешком губ и посмотрел на Егорку.

— Ты ещё не устал от неё, боец? — спросил я, когда вдали стих топот.

Пацан по-стариковски вздохнул.

— Сил моих нет с ней ругаться. Задира так вообще приходит только по вечерам поесть, а так где-то целыми днями пропадает, лишь бы её не видеть. Когда вы уехали, так она за ним прямо охоту устроила с этими своими розовыми бантиками. И ведь в царапках вся ходит, йодом мажется, а всё равно не отступает! Прёт как танк.

— Да? Ну, не хочет она спокойной жизни, её проблемы, — покачал я головой, мысленно посочувствовав коту. Затем мой тон стал серьёзным. — А Гордей сейчас здесь? В особняке?

— Никак нет. Гордей Иванович куда-то уехал по делам вашего отца. Сказал, что на промзону, в Балашиху.

— Понятно, — я сжал губы.

Значит, силовой поддержки под рукой нет. Всё один к одному складывается.

— А как вы там с девушками? Симпатичные они, эти воительницы? — неожиданно раздался голос из коридора.

Матрёшка, мать её за ногу! Я даже не услышал, как она подкралась обратно!

— А разве у тебя молоко не убежало⁈ — рыкнул я.

— А я никакого молока сегодня и не ставила! — победоносно заявила Матрёшка, влетая в спальню и упирая руки в бока. — Чего вы меня за дурочку-то считаете, Елисей Святославович? Я не дурочка вовсе! Я нормальная! Я сразу поняла, что вы меня спровадить хотели!

— А никто и не спорит, что ты нормальная, — проговорил я, поднимаясь с кровати и подходя к шкафу. — Но если хочешь доказать свою нормальность не языком, а делом, то притащи мне чистую одежду. И быстро.

— Какую ещё одежду? — захлопала она глазами, сбитая с толку резкой переменой темы.

— Мою, конечно же! Не твою же юбку мне надевать! — нахмурился я, повышая голос. — И кинь что-нибудь в дорогу пожевать! Пару бутербродов, термос с кофе. Живо!

— Но как же? Вы же только приехали… Вам же отдыхать лекарь велел… Вы куда собрались-то опять?

— Я сказал, что ты нормальная! Не заставляй меня забирать свои слова обратно! –отрезал я, выпустив наружу толику яри.

Матрёшка пискнула, наконец-то прочувствовав момент, и пулей выскочила из спальни.

Оставшись вдвоем с Егоркой, я схватил свой смартфон. Пальцы привычно забегали по экрану.

После того случая с его взбрыкиванием, я принял меры. Пока он спал, я аккуратно пристроил в его телефон крошечный, не обнаруживаемый обычными сканерами жучок-трекер. Ну так, на всякий пожарный случай.

Всё-таки случаи бывают разными, а после того, как Яромир начал пропадать по ночам, терять связь с реальностью и вести себя как одурманенный идиот, лучше было бы перестраховаться. Вот я и перестраховался. Мой внутренний параноик был доволен.

Я открыл специальное приложение. На темном экране загрузилась карта Московской области, и на ней тут же замигала красная точка.

Жучок показывал, что Яромир находился рядом с МКАДом. Неподалёку от Котельников. А если приблизить координаты, то выходило, что он торчит где-то на пустырях, конкретно — рядом с Николо-Угрешским монастырём.

Вот только что, ядрёна медь, он забыл в чистом заснеженном поле на берегу замёрзшей Москвы-реки⁈

То, что кольнуло меня в первый раз при словах Егорки, теперь вонзилось в мозг гораздо сильнее, ещё и провернулось.

Как ведарь, проживший долгую жизнь, полную засад и предательств, я привык доверять своей интуиции. А сейчас она орала благим матом, что не хрен делать Яромиру посреди безлюдного поля в такое время!

К тому же в компании людей, которые его избегали!

Я быстро натянул плотные брюки, термоводолазку и ботинки. Проверил боевой нож на бедре. Клинок привычно отозвался легким, ободряющим теплом.

Я повернулся к Егорке, который молча наблюдал за моими сборами.

— Так ты говорил, что она тебя уже вконец утомила? — спросил я, кивнув в сторону двери, за которой суетилась горничная.

— Да уж, сил никаких нет, — тяжело вздохнул мальчишка, поправляя воротник. — Прямо хоть из дома беги.

— Тогда поехали, прокатимся со мной, — я накинул куртку и проверил зарядку смартфона. — Мне хоть не скучно будет одному ехать. Да и поучишься уму-разуму.

— А куда мы поедем? — глаза пацана загорелись интересом.

— Глянем краем глаза, чтобы у Яромира с Рязанцевыми был спокойный и конструктивный разговор. А то молодежь нынче нервная пошла.

— А может быть неспокойным? — Егорка посерьезнел.

— В нашем мире, парень, всякое может быть, — философски проговорил я, проверяя обойму в запасном пистолете. — Не испугаешься?

— Нет. С Матрёшкой наедине оставаться гораздо страшнее, — совершенно искренне ответил мальчишка.

— Скажи, а Яромир давно уехал?

— Да не так давно.

— А выехал, говоришь, с час назад?

— Ага, где-то так.

— Ну что же, тогда поехали, время не ждет. В случае чего, подстрахуем братишку из кустов, — усмехнулся я, похлопав пацана по плечу. — Согласен?

— Конечно! Семью всегда надо поддерживать, — по-взрослому вздохнул Егорка.

* * *

Матрёшка сунула мне в руки пакет с горячими бутербродами и термос, недовольно пробурчала что-то про «неугомонных бояр, которым дома не сидится». Я лишь отмахнулся, закинул припасы на заднее сиденье своей новой «Лады Стрелы», и мы с Егоркой прыгнули в салон.

Мотор взревел, электроника мигнула голубой подсветкой, и мы выскочили за ворота поместья.

Я вдавил педаль газа в пол. Мощная машина послушно рванула вперед, вгрызаясь шипованной резиной в подмерзший асфальт. Мы домчались до нужного места меньше, чем за сорок минут, лавируя в потоке и собирая возмущенные гудки зазевавшихся водителей. Мне было плевать на правила — интуиция вопила всё громче.