Боярский сын. Боец. Часть 2 - Алексей Владимирович Калинин

Наконец, майор остановился перед массивной дверью без номера. Он стукнул костяшками пальцев два раза, выждал секунду и приник к крошечному сканеру сетчатки глаза на стене. Замок мягко щелкнул.

Рудокопов потянул ручку и сделал приглашающий жест:

— По приказу полковника Завьялова. Адепты Морозов и Ярославский с сопровождающими. Проходите.

Мы вошли в просторную приемную. За столом сидел секретарь в форме. Он поднял на нас глаза, нажал кнопку селектора и сухо доложил:

— Товарищ полковник, адепты Ярославский и Морозов прибыли.

Из динамика раздался короткий, властный голос:

— Пропустить.

Секретарь кивнул на тяжелую дубовую дверь за своей спиной.

— Проходите. Валерьян Николаевич вас ждет.

Пока мы шли эти несколько метров до двери, я внезапно ощутил странное покалывание на коже. Волоски на затылке встали дыбом, по нему словно скользнул легкий сквозняк. Хотя окна, разумеется, были наглухо закрыты бронеставнями.

Нас сканировали. Грубо, пробивая естественные барьеры. Полковник Завьялов прощупывал нашу живицу?

Проверка на вшивость прямо с порога. Ну-ну, ищите, товарищ полковник. Я постарался максимально расслабить свои меридианы, прикинувшись шлангом.

Мы переступили порог кабинета.

Здесь обстановка разительно отличалась от серых коридоров. Дорогая мебель из темного дерева, тяжелые шторы, портрет Императора на стене. Из-за Т-образного стола нам навстречу поднялся мужчина.

Подтянутый, с идеальной военной выправкой, несмотря на седину, густо посеребрившую его виски. Лицо волевое, с резкими морщинами у губ. Взгляд глаз как дула двух заряженных револьверов.

— Доброй ночи, господа. Меня зовут Валерьян Николаевич Завьялов, — он обошел стол и каждому по очереди пожал руку. Хватка у полковника была твёрдой. — Елисей Святославович, Михаил Кириллович, Кирилл Матвеевич, рад вас видеть. И вам доброго здоровья, Гордей Иванович.

Он знал нас всех. По именам и в лицо. Кто бы сомневался.

— Присаживайтесь, — Завьялов указал на удобные стулья перед его столом. — Не будем тратить время на светские беседы. Вы устали, поэтому не стоит вас задерживать.

Мы сели. Я скрестил руки на груди, приготовившись слушать.

Полковник Завьялов вернулся к столу, открыл небольшой металлический сейф и выложил на полированную столешницу прозрачный зип-пакет.

Внутри пакетика лежали два небольших предмета. Они были размером с пуговицу, матово-черного цвета, и напоминали раздутые в два раза таблетки активированного угля. Никаких рун, никаких видимых механизмов.

— Вот для чего я вас пригласил посреди ночи, господа, — произнес Завьялов, придвигая пакетик ближе к нам. Его голос стал тихим и очень серьезным. — Скажите, эти вещи вам незнакомы? Особенно вам, Елисей Святославович, и вам, Михаил Кириллович?

Мы с Мишкой переглянулись в полном недоумении. Морозов-младший даже шею вытянул, чтобы рассмотреть получше.

— Да в первый раз вижу, — честно ответил Мишка. — Что это? Таблетки от расстройства желудка?

Я тоже внимательно присмотрелся к черным кругляшам. Ничего знакомого.

— Неужели апеллент? — внезапно нарушил тишину сдавленный голос Гордея.

Я резко повернул голову. Лицо нашего непробиваемого безопасника в один миг посерело. Его широкие плечи напряглись.

Полковник Завьялов медленно, с мрачным уважением кивнул.

— О, сразу видно бывалого вояку, — произнес ИСБшник. — Тот, кто видел это дерьмо в деле, никогда его не забудет. Где успели с ними столкнуться, Гордей Иванович?

Гордей сглотнул. Кадык на его мощной шее дернулся.

— Возле города Парижу, — глухо ответил командир элитников. Его пальцы вцепились в подлокотники стула так, что побелели суставы. — Пять лет назад. Там случилась… заваруха. Крупный Прорыв в европейском секторе.

— Во как? — Завьялов прищурился. — Вы из того самого экспедиционного корпуса? Один из десяти выживших?

— Что же вы спрашиваете, господин полковник, если у вас в папочках и так всё записано? — горько покачал головой Гордей.

— Записано, — согласился Завьялов. — Но редко с кем из тех счастливчиков мне приходилось разговаривать лично. Большинство ведь недоступны для беседы. Вы же знаете о судьбе половины тех, кто остался в живых после эвакуации?

— Знаю. Они сошли с ума, — буркнул Гордей, отводя взгляд. — В дурке лежат, слюни пускают. Как же не знать, если после того рейда меня ваши коллеги каждые три месяца выдергивают на проверки и допросы? Тесты на психику гоняли…

— Всё ради вашего блага, Гордей Иванович, — мягко, но с нажимом ответил ИСБшник. — Ну, и ради безопасности Империи, разумеется. Скверна Опасных земель ломает мозги почище любой радиации.

Мишка, который до этого слушал их диалог с открытым ртом, не выдержал:

— Да что это такое вообще⁈ Объясните нормально! Что за апеллент?

Завьялов перевел тяжелый взгляд на моего друга.

— Апеллент, Михаил Кириллович, — это шедевр черной алхимии, — начал объяснять полковник. — Специально разработанные приманки для тварей Опасных земель. Выжимка из желез маток высших мутантов, спрессованная с некротической энергией. Для человека они не пахнут. Но для монстров… для них этот фон действует как чистый адреналин, смешанный с запахом крови. Он сводит их с ума, притягивает за десятки километров, вводит в состояние абсолютного, неконтролируемого бешенства. Твари, учуявшие апеллент, бросаются на источник сигнала, игнорируя инстинкт самосохранения и любую боль.

Кирилл Матвеевич Морозов, до этого молчавший, резко подался вперед. Лицо декана Тайного Дознания стало суровым.

— Их прикрепляли к доспехам наших ударных групп, — процедил сквозь зубы Гордей, и в его глазах блеснули слезы ярости. — Выродки, продавшие Отчизну. Предатели. Мы шли на обычную зачистку под Парижем, а оказались в эпицентре адского котла. Твари лезли на нас со всех сторон, рвали на куски ребят, которые просто не понимали, почему вся нечисть сектора сбежалась именно к ним! По этим гребаным маячкам они нас и находили…

В кабинете снова повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Гордея. Я почувствовал, как холодок ползет уже по моему позвоночнику. Мозаика начинала складываться. Хладовеи, которые не должны были там быть. Засада. Их целеустремленность.

— Почему вы спросили про это, полковник? — голос Морозова-старшего лязгнул металлом. — И какое отношение эти… приманки имеют к нашему ночному визиту?

Завьялов сделал долгую, выразительную паузу. Он посмотрел на меня, потом на побледневшего Мишку. Вздохнул, словно собираясь сообщить родственникам о диагнозе, несовместимом с жизнью.

— Самое непосредственное отношение, Кирилл Матвеевич, — произнес Завьялов, и каждое его слово падало в тишину кабинета тяжелым камнем. — Эти два апеллента… техники извлекли вчера вечером. Они были скрытно интегрированы в подкладку наплечников. На ваших доспехах, господин Морозов. И на ваших, господин Ярославский.

Что⁈

В глазах на мгновение потемнело. Ядрёна медь!

— На доспехах моего сына⁈ — взорвался Кирилл