Тёмный час - Мария Леонидовна Сафонова

что-то зашевелилось. На поверхность из-под тяжелой кожи вылез упитанный кот весьма приятного рыжего цвета. За спиной у кота виднелась пара очаровательных, ослепительно-оранжевых кожаных крыльев.

Кот покрутился вокруг своей оси, силясь рассмотреть всего себя, и низким сиплым голосом проговорил:

– По моему скромному оценочному суждению, я выгляжу весьма приятно. – А потом немного обиженно добавил: – И кыскыскать, Чарльз, было необязательно.

VII

– Чарли! – Мэри бросилась ко мне, как только я открыл дверь в Зал Тысячи Дверей. – Ты живой!..

– Живой, – улыбнулся я, с трудом переступая порог.

Последние пол-ярда дались с трудом. Страх окончательно прошел, и на смену его сменила боль. Ныли мышцы. Голова после удара о дерево неприятно гудела. Мне было сложно передвигать левую ногу – именно ее задело огнем, – и поэтому я прихрамывал. Ремень, на котором висели ножны, сильно давил на пояс.

Выглядел я, к слову, тоже так себе. Рубашка была в комьях грязи, штанина на левой ноге обгорела. Кажется, Джордж случайно раскроил мне бровь или висок, поэтому по лицу у меня была размазана кровь.

Джордж Третий, наоборот, смотрелся великолепно. Кажется, он был абсолютно счастлив быть котом. Всю дорогу он гордо вышагивал рядом, изредка совершая попытки взлететь. Иногда у него даже получалось, только ненадолго.

Я сделал пару шагов и понял, что больше идти не могу. Мое приключение закончилось. Все. Теперь хотелось просто отдохнуть.

– Я дрался с драконом, – я абсолютно беспардонно уселся на пол рядом с дверью. – И, кажется, победил.

Мэри опустилась в позу лотоса передо мной. Оранжевая тога колыхнулась от резкого движения.

– Победил?!

– Простите, что вмешиваюсь, но я с этим утверждением не согласен, – мурлыкнул Джордж Третий, перепрыгивая через невысокий порожек двери.

Мэри удивленно уставилась на Джорджа Третьего. Она явно не верила своим глазам. Не дожидаясь приглашения, котодракон улегся на пол рядом с нами. Мэри перевела взгляд на меня, избитого, грязного и уставшего, и многозначительно выгнула бровь.

– Потом объясню, – откликнулся я.

– Можно вас погладить? – это обращалось уже не ко мне, а к Джорджу.

Джордж ничего не ответил, только забрался к Мэри на колени, предварительно совладав с ее безразмерной тогой. Зелеными пальцами Мэри мгновенно принялась перебирать рыжую шерсть. От удовольствия кот замурчал.

Коты всегда очень странно влияли на людей. На нелюдей, видимо, тоже.

– И вот его ты, Чарли, должен был убить? – проговорила она с умилением. – Такую прелесть убить, Чарли? Ты посмотри на него… Такой носик, такие крылышки… А кто тут самый чудесный мальчик?

– Этот чудесный мальчик, – буркнул я, подтягивая к себе больную ногу, – был размером футов в шестьдесят, если не больше.

– Чарльз прав, – кивнул Джордж Третий, подставляя голову под чешуйчатые руки Мэри. – Не сочтите за бахвальство, но, когда я был драконом, я был величественным и пугающим.

– Знакомься, Джордж Третий, это Мэри. Мэри, – я попробовал отлепить штанину от огромной раны на икре. Не получилось, было слишком больно, – это Джордж Третий.

Джордж ничего не ответил. Он перевернулся на спину, и девушка-ящерица принялась почесывать пузо новоиспеченного кота, при этом глупо и счастливо улыбаясь.

– Кстати, как ты быстро очутилась рядом с дверью? – наконец спросил я, предпринимая новую попытку отодрать ткань от ноги. Маленький кусочек все-таки отошел, но боль была настолько сильной, что я не удержался и всхлипнул.

– Я от нее почти не отходила, – Мэри подняла голову и серьезно посмотрела на меня. – Только если колокольчик звенел. Ты не подумай, я знаю, что это очень странно, но я решила, что если вдруг что-то пойдет не так, то… Прости, но что ты делаешь?

Она прищурилась. Я все пытался отодрать прилипшую к обожженной коже одежду, и это снова сопровождалось ужасной болью.

– Пытаюсь избавиться от штанины, – объяснил я, отпуская кусок ткани. – Она прилипла. Не отдирается.

– Ну кто же так делает-то! – она посмотрела на меня как на умалишенного. – Ты же так опять рану откроешь и только хуже сделаешь… – Она потрепала Джорджа Третьего за ухом и скомандовала: – Вставай-ка, величественный и пугающий. Поможешь мне привести Чарли в человеческий вид.

Он недовольно мяукнул, но с коленей все-таки слез.

– Давай за мной, – Мэри опустилась на четыре лапы. – Если не отстанешь – я тебе свою рыбу дам, понял?

– Понял, – котодракон раскрыл крылья и пару раз ими взмахнул. – Ваши условия очень прозрачны.

– Тогда через три… два… один… Сейчас!

Мэри понеслась куда-то вглубь зала. Джордж Третий взмыл под потолок. По всей видимости, он решил догонять Мэри с воздуха. Топот Мэри быстро стих, а маленькая точка котодракона растворилась в воздухе.

Я остался в полном одиночестве. Все бесконечные приключения этого дня внезапно навалились на меня. Теперь, когда я наконец-то был в безопасности и в мирной тишине, прерываемой только редкими скрипами дверей и половиц, голова сильно потяжелела.

Спустя пять минут я сладко спал, прислонившись затылком к одной из сотни или тысячи стен Зала Тысячи Дверей.

VIII

Меня разбудили голоса. Двое, кажется, девушка и мужчина, тихо спорили. Она еле сдерживалась, чтобы не кричать; он был в разы тише и спокойнее. Я не сразу уловил смысл разговора, так как еще не полностью проснулся. До меня долетали только обрывки фраз, которые я никак не мог сложить в единое целое…

– Мне он нужен сейчас. Немедленно, – низкий и бархатный.

– Ты с ума сошел?! Дай ему поспать хоть немного! – девичий и гневный. – Ты видишь, в каком он состоянии?

– Ничего не знаю. Это нормальное состояние для рыцаря после боя.

– Да, только он Часовщик, бессовестный! Я тебе никогда ничего не говорила, но сейчас это уже перебор! Он не рыцарь! С чего ты вообще его в это втравливаешь?!

Кажется, в этот момент я окончательно проснулся, но виду не подал. Двое говорили обо мне, и я не хотел прерывать их разговор.

– Успокойся, ангел в чешуе. Тебе же нравились истории про него. А здесь какая история, ну? И потом, я тебе такую встречу подарил, а ты даже поблагодарить не удосужилась.

– Не передергивай! Ник, ты зашел слишком далеко. Да, я помню, что ты сама судьба, сам рок, творишь, что тебе вздумается, и все такое, но, пожалуйста, остановись. Найди в себе хоть каплю человеческого. Просто признай, что он тебя обыграл. Отпусти его.

Тяжелый вздох.

– Ты у него-то спросила, что он хочет? А у Уильяма спрашивала? Может быть, я им обоим в конце концов сказку подарю. Дорогая моя заступница все несчастных и обездоленных, ты сейчас суешь нос не в свое дело.

– Да мне плевать, чье это дело! – почти крича. – Это неправильно!

– Неправильно было брючину ему разрезать, – снова тяжелый вздох. – Я