Тёмный час - Мария Леонидовна Сафонова

разве ж плохо? Они ведь оба теперь живут душа в душу в том царстве. Вот и вся история… Никто в деревне про нашу хитрость не знал, народ начал возмущаться. Сами посудите: один дракон – и столько проблем. И урожай, и мельница, а потом вот еще и девица… Я их тоже ни в коем случае не виню. Не они виноваты, что все драконы, извините за грубость, козлы. С чего бы им думать, что я не такой, как все драконы?.. Вот они и написали жалобу Королю, а у меня ничего не спросили… Король прислал вас со мной разобраться… Вы теперь все знаете, но это ваш долг – меня убить. Так что убивайте. Я готов.

Джордж Третий еще раз всхлипнул и перевернулся кверху пузом. Единственное не очень элегантное движение, которое он себе позволил за все время нашего знакомства.

– Можете мне живот вспороть, – любезно порекомендовал он, зажмуриваясь. – Тогда гравюры получатся прямо-таки эпические.

Признаться, последней его фразы я уже не услышал. Я машинально достал из ножен меч. Меня не отпускала мысль, что сейчас он сказал что-то очень важное, что могло бы помочь… Но что? Я никак не понимал, что именно… Что-то промелькнуло в моей усталой голове и скрылось.

– Повторите, пожалуйста, еще раз, – задумчиво попросил я, занося клинок в воздухе.

– Вспорите мне живот, – услужливо повторил Джордж Третий.

– Я не про это. Вот то, что вы до этого говорили. Про Короля.

– Король прислал вас разобраться.

Я не хотел его убивать. Он не сделал ничего, за что заслужил бы смерти. Где-то в глубине сознания зазвучал громкий голос сэра Ивейна: «Можешь как-нибудь с этим драконом разобраться?» – а потом еще раз: «…Надо избавиться от дракона».

Я опустил клинок.

Разобраться.

Избавиться.

Не убить!

– Простите, пожалуйста, за то, что порчу такой важный момент вашей жизни, – просипел Джордж Третий, ерзая огромной тушей по земле. – Это ваше первое убийство дракона, и вы сильно нервничаете, но постарайтесь, пожалуйста, быстрее. Мне палка в спину давит. Это очень неудобно.

– Я не буду вас убивать, Джордж Третий, – решительно проговорил я, убирая меч в ножны. – Посланник Короля Артура, сэр Ивейн, просил меня избавиться от вас, но не убить. Вы милосердное живое существо, и я не имею права лишать вас жизни. Но оставить вас здесь в целостности и сохранности я тоже не могу, поэтому… Поэтому…

Здесь мысль зашла в тупик. Что теперь делать? Я не мог оставить его в лесу – я дал слово избавиться от дракона, да и в договоре прописано, что помогать я должен каждому… Но и убивать его я тоже не собирался – это в высшей степени несправедливо. Я застрял меж двух огней, и все, что оставалось, – выдумать какую-нибудь хитрость.

Но хитрость, как назло, выдумываться не желала.

– Может, вы улетите отсюда? – с надеждой спросил я.

– Не могу, – Джордж Третий перевернулся обратно на живот и раскрыл крыло. – Тут с полгода назад приходил какой-то странный юноша. Называл себя рыцарем и отчаянно хотел со мной подраться за имя какой-то не то донны, не то мадемуазели… А кто я такой, чтобы отказывать ему в таком благочестивом поступке?.. Ну и вот…

Кусок кожаного крыла был просто вырезан. Края раны очень неаккуратно заросли, ошметки оранжево-красной кожи просто свисали с крыла.

– Я не стал бы с вами драться, если бы мог улететь, – Джордж Третий оскорбленно глянул на меня. – Вы не сомневайтесь, пожалуйста, в моих умственных способностях.

– Я и не сомневался, – я рассеянно сунул руки в карманы. – Я просто уточнил…

В мои пальцы легла монетка. Та самая, которую еще с утра я решил оставить на удачу. И если с утра она была чуть теплой, то сейчас – горячей, будто ее разогрели над огнем. Я вынул монету из кармана и повертел в руке.

Она не изменилась. На месте, где обычно было написано «один шиллинг», красовалась надпись «одна кошачья жизнь». С другой стороны все еще был изображен кошачий профиль, подражающий профилю Королевы. Под ярким солнечным светом вокруг портрета проступила еле заметная надпись: «Чтобы получить свою исключительно кошачью жизнь, съешьте эту монету».

– Простите мне мое любопытство, но… Что у вас в руке? – заинтересованно спросил Джордж Третий, поднимая голову и заглядывая в мои ладони.

– Одна кошачья жизнь, – я протянул ему медяк. – Может, вы ее съедите и станете котом? Я вас заберу к себе в лавку. Или отнесу куда вы сами захотите. Вас больше не будет в этом лесу, считайте, я от вас «избавился». Договор будет выполнен, и мы оба довольны… А вы еще и живы.

– Хм, – Джордж Третий приподнялся и сел на задние лапы. Вид у него сделался крайне задумчивый. Я не знал, что точно происходит в его голове, но понимал, что там решается грандиозная задача. Впрочем, сейчас это действительно был вопрос жизни и смерти.

– Неплохо звучит, – наконец изрек он. – Хорошая идея. Драконом я уже был, но вот котом – никогда. Думаю, я к этому шагу готов. Передайте мне монету, пожалуйста.

И тогда я протянул ему «одну кошачью жизнь». Удивительно, но в момент передачи монетка будто увеличилась. На огромной когтистой лапе дракона она выглядела примерно такой же, как и на моей руке.

Дракон зажал медяк когтями и закинул себе в глотку. Не прошло и секунды, как Джордж Третий начал съеживаться. Красно-золотая чешуя отходила от него кусками. Крылья, которые были до этого неприлично большого размера, стягивались. Когтистые лапы сжимались, превращаясь в лапки. Хвост укоротился, от него один за другим отпадали острые чешуйки. Длинная шея вжималась в плечи.

– Подставьте, пожалуйста, руки, – проскрипел сиплый голос откуда-то изнутри шкуры. – Не дайте ему разбиться, иначе оно все тут спалит!..

Я послушно протянул руки вперед, к странной туше, сейчас больше похожей на бесформенный кусок глины, чем на дракона или кота. Из-под обрывков кожи и чешуи в мои ладони упал идеальный, прозрачный, будто из стекла, шарик. Внутри него горел крошечный огонек.

– Драконье пламя, – выдохнул я.

– Оставьте себе, – послышалось откуда-то издалека, будто эхо. – Мне оно больше не нужно.

Я поспешно засунул шарик в карман брюк. Туда же, где до этого лежала «одна кошачья жизнь».

Спустя минуту передо мной на земле осталась только красно-золотая драконья шкура небывалой красоты. Теперь я понял, почему ее так любили феи – ни один другой материал не переливался так на солнце…

– Джордж Третий, вы тут? – позвал я.

Ничего не изменилось. Я чувствовал себя очень неловко.

– Кс-кс-кс, – я нагнулся к шкуре. – Выходите.

Под шкурой