Тёмный час - Мария Леонидовна Сафонова

– Хорошо, – я кивнул, стараясь утрясти в голове все, что сказал Ник. – Теперь можно идти?..

– Нет, подождите, – Ник встал со стула и, нависая надо мной, значительно произнес: – Запомните еще одну вещь: если вы вернетесь в лавку, то на этом ваше путешествие в Зачеловечье будет окончено. Вы больше не сможете выйти до следующего требования клиента. Вы меня поняли?

– Да, – твердо произнес я, сжимая в руке Ключ Ключей.

– Счастливой дороги, Чарли.

С этими словами Контролер приподнял цилиндр и растаял в воздухе. Точно так же, как и в сотни раз до этого.

Я остался один на один с закрытой дверью, ведущей из мастерской в лавку, и своими невеселыми мыслями.

IV

Я покрутил в руке Ключ Ключей и еще раз осмотрел его бородку. По форме она совсем не подходила ни к одному дверному замку в лавке – настолько она была больше них всех. Ключ сам по себе большой, что уж о бородке говорить…

Но если верить Нику, Ключ Ключей подходил к любой двери. Тяжело вздохнув, я подошел к двери в лавку, поднес ключ к замку и решительно вставил его. К удивлению, он вошел в скважину как по маслу, будто был создан именно для этой двери.

И тогда я повернул ключ впервые.

Он тяжело и с лязгом провернулся в замке. Что-то невыносимо громко щелкнуло, и дверь затряслась. Я приналег на нее плечом и провернул во второй раз.

Этот раз был проще. Что-то внутри звучно захлопало, и откуда-то изнутри полился свет. Второй щелчок.

Изо всех сил наваливаясь на дверь и практически не дыша, я повернул ключ в замке в последний раз.

Что-то внутри будто всхлипнуло, ручка задергалась в моих руках.

Послышался третий щелчок, и все прекратилось. Я медленно достал ключ из скважины. Дверь не тряслась. За ней что-то тихо скрипело и билось, но сама дверь была недвижима.

Я в последний раз осмотрел мастерскую. Вернусь ли я сюда? Бог его знает. Мне бы хотелось вернуться. Вдруг с немыслимой ясностью я увидел всю свою жизнь, развернувшуюся в этих стенах. От начала и до конца.

Я увидел отца у камина, заставляющего меня собирать мои первые настенные часы. Увидел его неаккуратную рыжую бороду и большие руки.

Я увидел себя, делающего свои первые напольные часы – часы, которые теперь принадлежат мистеру Ашеру. Мать гладит меня по взъерошенной голове и говорит, что я настоящий мужчина. И я горжусь собой.

Я увидел маленького мальчика, которому однажды позволил войти в мастерскую, чтобы выбрать себе игрушечный паровозик. Он восхищенно смотрит на пар, вылетающий из трубы моей игрушки.

Я увидел спящего на столе Бильмо, который смог снять с себя тяжелые оковы. Уже не человек, но еще и не зверь. Вечный странник.

Я увидел плачущего на моем плече Уильяма и поломанную клетку сказочного соловья. Потом мы переплавили эту клетку в металл для его первых запчастей. Они вышли нескладными, но Уильям был уверен – это потому, что металл прокляла его сбежавшая принцесса.

Я увидел тонкий стан Вирджинии, уверенный и гордый. И вновь рассматривал ее хрупкую смуглую спину и тонко проступающие позвонки. Вирджинию, которую, будь я более смел и нагл, я бы поцеловал в нашу первую встречу.

Я видел все, произошедшее в этой крошечной комнатушке, заставленной комодами, ящиками, чертежами и металлом. Я жил здесь. Я был счастлив здесь.

И если я вернусь живым – история продолжится.

Поэтому я вернусь.

С этой мыслью я потянул на себя ручку.

V

Дверь с громким и непривычным скрипом отворилась. Вместо знакомой темноты коридора из открывшегося проема струился теплый и мягкий свет.

И этот свет заливал огромную залу. Большая, просторная комната уходила настолько далеко вперед и настолько вверх, что я не видел ее стен – только свет, идущий, кажется, откуда-то с невидимого потолка, и огромное, бесконечное количество дверей. Они были всюду, сколько хватало взгляда. На поднимающихся кверху стенах, на уступах, возникающих из ниоткуда, они висели в воздухе, прикрепленные какими-то канатами… И все самые разные – от богато отделанных до самых простых, сколоченных из трех дощечек, пожухлых от времени.

Я аккуратно ступил в зал.

Пол под ногами легонько покачнулся, отчего я тут же схватился за перила, которые очень удачно оказались рядом, и я, случайно не удержав равновесие, перегнулся через них.

Это был не пол.

Это была огромная платформа, державшаяся не то на столпах, не то на канатах. Внизу, подо мной, продолжался этот бесконечный зал с дверями…

Кое-как переборов себя, я встал на платформу ровно и убрал руки от перил. В небольшом отдалении стояла высокая тумба, на которой лежала толстая книга в кожаном переплете. Рядом был прикреплен потертый барный звонок. За тумбой же никого не было. Только дальше за ней был длинный-длинный полутемный коридор, состоящий из тысячи и тысячи дверей.

Очевидно, чтобы появилась некая Мэри, надо было нажать на звонок. Чтобы нажать на звонок, надо было дойти до тумбы. Но платформа под ногами колыхалась, и это, если честно, было не очень-то с руки. Медленными, чеканными шагами я подошел к тумбе и с крайне деловым видом нажал на звонок.

– Да-да-да, я иду! Сейчас, подождите секундочку! – донеслось эхом откуда-то из глубины зала.

И тут в коридоре, том самом, который простирался передо мной, послышались топот и чавканье. Кто-то оттуда бежал. И бежал очень быстро, яростно перебирая тяжелыми ногами.

Я непроизвольно сжал рукоять меча, готовый в любую секунду достать его из ножен.

Оно приближалось. Теперь я мог разглядеть его в слабом свете коридора – оно бежало на четырех лапах, задевая массивным длинным хвостом все, что попадалось на пути. Двери жалостливо скрипели от ударов. Им вторили хрупкие дверные замочки.

– Не подходи! – завопил я, выхватывая меч и выставляя его перед собой. – Я не сдамся без боя!..

Тут нечто отшатнулось от меня, запуталось в собственных ногах, упало и кубарем выкатилось прямо к тумбе. Оно, кажется, было зеленым, покрытым чешуей и обернутым в какую-то оранжевую ткань. Мой меч завис в дюйме от его шкуры…

– Со мной все в порядке, – уверил меня оранжевый комочек явно девичьим голосом. – Подождите секундочку, я сейчас… Ой, уберите это, пожалуйста… Я иначе не смогу встать…

Я послушно вернул меч в ножны. Сейчас, в таком запутавшемся состоянии, она точно не смогла бы причинить мне вред.

Из рыжего комка высунулась тонкая