Тёмный час - Мария Леонидовна Сафонова

Он бежал, даже не стараясь взлететь – на узкой тропке у него просто не получалось раскрыть крылья. Он бил хвостом о деревья, извивался, несясь куда-то вперед. Я начал уставать. Пару раз пальцы разжимались, и я чуть не падал. Меня мутило от ряби из красно-оранжевых чешуек перед глазами.

Если сделать рывок и достать меч, то все будет кончено. Совсем немного…

Вдруг все остановилось.

Дракон перестал метаться и биться о деревья. Он остановился и медленно, с чувством собственного достоинства, опустился на землю.

Мы находились в той низине, в которой днем я собирал ягоды. Дракон обессиленно, но все равно удивительно изящно лег на живот перед кустиком черники и так и остался лежать.

Наконец он высунул изо рта раздвоенный язык и снял им с куста ягоду.

Я замер где-то между крыльев, не в силах достать меч. Я не понимал, что происходит. Убивать дракона, спокойно поедающего чернику, представлялось мне скверным.

– А что, бой окончен? – как-то нелепо и почему-то вслух спросил я.

– Окончен.

Низкий, сипящий и вязкий голос определенно принадлежал моему противнику.

– Вы что, разговариваете? – я почувствовал себя ужасно глупо, но не спросить не мог.

– Разговариваю, – медленно и тягуче ответил дракон. – Слезайте с моей спины. Я люблю видеть того, с кем говорю.

– А почему вы не говорили, что разговариваете? – я послушно соскользнул с туши и сел рядом с его головой так, чтобы он меня видел. Признаться, я не знал, что еще делать – казалось, что я брежу.

– Вы не спрашивали, – дракон опять языком снял с куста пару ягод черники и отправил себе в рот. – Простите, что я перед вами ем – хочется в последний раз отведать черники. Вы же убивать меня собрались?

Я кивнул.

– Что ж… Мне искренне жаль, – он, преисполненный усталости и величия, умиротворенно поедал одну ягоду за другой, – но такова наша драконья доля. Кстати, как вас зовут?

– Чарли Дей, – откликнулся я, срывая с того же кустика ягоду.

– Вы не из Камелота, – дракон неторопливо качнул головой. – Я, конечно, надеялся, что меня убьет кто-нибудь из рыцарей Круглого Стола… Но вы тоже ничего.

Я подождал, пока он пережует ягоды черники. Он не разговаривал с набитым ртом. Это было некультурно.

– Меня зовут Джордж Третий, – представился дракон. – Вам же не захочется убивать не пойми какого дракона, верно? Мой дед, Джордж Первый, был убит Ланселотом Озерным по указке сэра Бернарда из Астолата за то, что стращал деревню. Мой отец, Джордж Второй, присвоил незарытые сокровища, из-за чего, к огромному сожалению моей матери, Рангрид Грозной, был убит английским воином. Так что я из именитой семьи, чтобы вы знали, Чарли. Но вы знаете что? – Он медленно прикрыл глаза и ровно, будто нараспев, произнес: – Я ничего плохого не делал. Я думал, если буду добрым и честным, в отличие от моего отца и деда, то меня не убьют… Как жаль, что это не так.

Я непроизвольно вскинул брови.

– Простите, пожалуйста, но как же урожай и мельница, которые вы сожгли? А девушка, которую вы унесли из отчего дома?

Джордж Третий распахнул тяжелые веки и глянул на меня с нескрываемым неудовольствием.

– Это вам кто сказал?

– Сэр Ивейн, – пролепетал я, будто стараясь оправдаться за такие порочащие его великолепие и честь слухи.

– Сэр Ивейн даже не явился ко мне лично, чтобы спросить напрямую. Очень невежливо с его стороны. Не по-рыцарски, я бы даже сказал… – Джордж Третий прикрыл глаза когтистой лапой: – Знаете что, Чарли… Я ничего не жег, – проговорил он доверительно. – Бейзилу просто надо меньше курить.

Он чуть приподнял голову от земли. Шея изогнулась, и чешуя вновь завораживающе запереливалась в свете солнца. Все-таки Джордж Третий выглядел удивительно царственно. Такие драконы крадут девиц не из деревень, а с королевских дворов…

– Поле ржи спалил Бейзил, – глубокомысленно изрек Джордж Третий. – И мельницу тоже. Простите, мне не к лицу распускать слухи, но, кажется, сейчас без этого не обойтись… Если без лишних подробностей, то за неделю до начала сенокоса Бейзил с какой-то девицей устроил на поле… думаю, вы поняли. А после этого… действа он уснул с трубкой во рту и спалил всю рожь. Деревня осталась без урожая, а Бейзил не нашел ничего лучше, чем объявить, что это я во всем виноват.

– Вы это откуда знаете? – я с подозрением посмотрел в единственный глаз, который видел. – В таких… деталях?

– Он сам рассказал, – дракон поморщился, забирая с куста последнюю ягоду. – Поверьте, он в своем повествовании не был так лаконичен… Но суть его просьбы была довольно проста: мне нужно было несколько раз пролететь над деревней и подышать огнем, чтобы Бейзилу поверили. Мне думалось, что это доброе дело, и я согласился. Уже позже, через несколько месяцев, до меня дошла весть, что и мельницу я спалил. Ничего не оставалось, как спросить у Бейзила, в чем дело. А там, не поверите, такая же история, что и с полем. Вот и все. Если подытожить: я ничего не сжигал. Это, простите, ниже моего достоинства.

Джордж Третий чуть приподнялся, передвинулся к следующему кустику и снял с него еще пару ягод.

– А с девицей что случилось?

– Ложь во спасение, – в голосе Джорджа Третьего послышалась легкая грусть. – Я вас сразу предупреждаю, это немного драматичная история. Это было с год назад… Ко мне пришла заплаканная девушка, очень просила, чтобы я ее съел. Я вообще людей люблю, мне никого не хочется есть. А она еще такой красоты неземной была… Я уж не удержался, спросил, что у нее случилось, может, я бы как-то помог ей. Это, конечно, некрасиво – лезть в чужую личную жизнь, но я из благих намерений… И вот она поведала, что влюбилась в кузнеца, а его год как выслали в другое королевство. А у нее к нему чувства, она жить без него не может. Девушка эта еще юная совсем, родители ее за тридевять земель не отпускают и сватают какому-то кожевнику. Я их ни в коем случае не сужу, они из добрых побуждений, но любовь ведь… – Дракон совсем не царственно всхлипнул и смахнул с глаза слезу. – И тогда я этот план и придумал. Попросил ее собрать все необходимые вещи, денег немного… Мы договорились, что я вечером ее «украду» и к кузнецу отвезу. Мы так и сделали. Мне ложь не к лицу, но помочь двум влюбленным – это