Наладчик 3 - Василий Высоцкий

еще что за самодеятельность в моем отделе⁈ — возмущенно зазвенела заведующая, уперев руки в крутые бока. — Что за железку вы мне тут на проходе ставите? У меня показательное предприятие торговли, а не почтовое отделение!

Я мягко, обезоруживающе улыбнулся, используя весь свой шарм взрослого мужчины.

— Зоя Михайловна, дорогая вы наша. Остыньте. Это не просто железка. Это ваш личный щит от недобросовестных поставщиков и вороватых экспедиторов.

Я подошел к ней поближе, понизив голос до доверительного шепота.

— Вы же сами мне жаловались, что с базы вам то хека перемороженного подсунут вместо свежего, то в бочках с селедкой один рассол и недостача веса. А экспедиторы хамят и накладные подделывают.

Зоя Михайловна недоверчиво прищурилась, но гнев в ее глазах сменился деловым интересом.

— Ну жаловалась. А эта красная дура мне чем поможет? Хека разморозит?

— Эта красная дура, Зоя Михайловна, называется «Ящик доверия». И он подключен напрямую к моему Центру и к районному ОБХСС. Если какой-нибудь ушлый экспедитор попытается вам всучить тухлятину или потребовать левую взятку за хороший товар, вы просто пишете записку: номер машины, фамилию водителя и суть проблемы. Бросаете сюда.

Я похлопал по металлической крышке ящика.

— А на следующий день те, кто отвечает за порядок, останавливают эту машину, и водитель очень долго и мучительно объясняет милиции, откуда у него излишки. Поверьте, через неделю вас будут обслуживать по высшему разряду, как в кремлевском распределителе. Ни одна база не рискнет вас обсчитать. Вы будете королевой московской торговли.

Зоя Михайловна медленно выдохнула. Ее голубые тени поползли вниз. Она была женщиной властной и обожала контроль. Перспектива держать за горло наглых поставщиков была для нее слаще любого дефицита.

— Ах ты ж… лис ты эдакий, Гена, — она покачала головой, и ее губы растянулись в широкой, довольной улыбке. — Умеешь ты женщину уговорить. Ладно, пусть висит. Только прикрутите его вон там, у колонны, чтобы вид на осетрину не загораживал.

— Михан, выполняй, — скомандовал я.

Пока здоровяк сверлил стену, Светочка выскользнула из-за прилавка и подошла ко мне. От нее пахло свежестью и тем самым земляничным мылом, запах которого я мог узнать из тысячи.

— Ты у меня такой умный, Геночка, — прошептала она, беря меня за руку. — Девчонки в отделе только о тебе и говорят. Говорят, Мордов на районе такой порядок навел, что даже по ночам ходить не страшно.

Я аккуратно заправил непослушную прядь ей за ушко.

— Я стараюсь, Светик. Ради тебя и стараюсь. Заканчивай смену, я подожду тебя на улице. Пойдем в кино, мороженого поедим. Жара спадает.

Она радостно кивнула и упорхнула в подсобку.

Я вышел на улицу, закурил, прислонившись спиной к теплой стене Универмага. Сизый дым медленно поднимался в сгущающиеся сумерки.

Моя система работала. Район был очищен от уличной мрази. Производство начало дышать, скидывая с себя гири бюрократии. Моя Гвардия была легализована, вооружена отличной аппаратурой и имела официальный статус. Шелепин укреплял свои позиции наверху, опираясь на добытый мной компромат.

Всё шло идеально. Слишком идеально.

Мой внутренний старый солдат, привыкший к засадам и предательствам, тревожно заворочался. В таких идеальных схемах всегда кроется подвох. Когда ты наступаешь на хвост слишком многим крысам, они рано или поздно сбиваются в стаю и находят твоё слабое место.

Я посмотрел на противоположную сторону улицы.

В тени раскидистого тополя, почти сливаясь с темнотой, стояла неприметная серая «Волга». Обычная машина, каких в Москве тысячи. Но стекло водительской двери было чуть опущено, и в щели тускло светился красный огонек сигареты. Кто-то сидел там и внимательно, не мигая, смотрел прямо на служебный вход Универмага. На меня.

Я медленно выпустил дым, не подавая вида, что заметил слежку.

Генерал Рюмин? Люди недобитого Щёлокова? Или недорезанные остатки южного синдиката Лейлы Шамаханской, жаждущие крови?

Я щелчком отбросил окурок в урну. Расправил плечи.

Пусть смотрят. Пусть готовят свои капканы. Они думают, что имеют дело с зарвавшимся восемнадцатилетним мальчишкой. Они не знают, что против них вышел человек, которому нечего терять, потому что он уже однажды умер. И в этот раз я буду стрелять первым.

Дверь Универмага радостно звякнула. Выбежала Светочка, сияющая и легкая.

— Я готова, Геночка! Пойдем?

— Пойдем, родная.

Я обнял ее за плечи, и мы шагнули в теплый московский вечер. А краем глаза я продолжал фиксировать, как серая «Волга» медленно, почти беззвучно, тронулась с места и покатилась следом за нами по темнеющему проспекту.

Игра продолжалась?

Глава 14

«Если медный таз для варки варенья или любимый бабушкин мельхиоровый подстаканник потемнели от времени и покрылись зеленоватым налетом, не пытайтесь скрести их песком или жесткой щеткой — только испортите вещь, оставив глубокие царапины. Советская хозяйка знает: достаточно сделать густую кашицу из обычной поваренной соли и столового уксуса. Нанесите эту смесь на потемневший металл мягкой тряпочкой, оставьте на десять минут, а затем смойте теплой водой. Металл засияет первозданным блеском. Ржавчину и застарелую грязь, будь то накипь на чайнике или бюрократическая плесень в министерстве, всегда нужно вытравливать правильной химической реакцией, а не тупой физической силой».

Маленькие хитрости

Июль тысяча девятьсот семьдесят первого года обрушился на Москву тяжелым, влажным зноем. Плавился асфальт, превращаясь в вязкую черную смолу, в которой намертво вязли каблуки женских туфелек. Липы отцветали, роняя на тротуары липкие, сладковато пахнущие цветы. Город дышал тяжело, словно астматик, пробежавший стометровку.

Мои «красные ящики», расставленные по заводам района, уже начали давать первые, робкие плоды. Мужики на местах поняли, что «Прямой канал» работает.

Душным июльским утром я стоял в цеху автокомбината. Того самого, где директор Скворцов еще месяц назад брызгал слюной, сопротивляясь нашему нововведению.

Сейчас Скворцов стоял передо мной, обильно потея в своей рубашке с коротким рукавом, и смотрел на распечатанный листок бумаги с таким выражением, будто это была выигрышная облигация ДОСААФ на автомобиль «Волга».

— Геннадий Семенович… — директор промокнул лысину носовым платком. — Это же феноменально! Слесарь Петухов из третьего бокса… Алкаш алкашом, мы его увольнять собирались в августе за пьянку. А он в ящик бумажку кинул. Предложил схему перепрессовки тормозных колодок на ЗИЛах с использованием старых матриц от тракторов. Мы вчера проверили. Гена… Товарищ Мордов! Это экономит нам тридцать процентов фонда запасных частей! Тридцать! Мы план третьего квартала закроем к началу августа!

Я стоял, скрестив руки на груди. Вокруг ревели двигатели, пахло соляркой и горячим металлом. Кабан, официально числящийся здесь, стоял у