Наладчик 3 - Василий Высоцкий

— Я рад, что ваш слесарь-алкаш оказался полезнее всего вашего конструкторского бюро, товарищ Скворцов, — сухо констатировал я. — Петухов свою премию в сто рублей получил?

— Вчера выдали! В кассе, наличными, под расписку! — закивал директор. — Он от радости даже пить бросил, побежал жене стиральную машину покупать. Я вам скажу, у нас в цехах мужики теперь по вечерам не в домино режутся, а чертежи на коленке рисуют. Ящик ваш по швам трещит от бумажек.

— Это хорошо, — я неторопливо прошелся вдоль линии, где суетились рабочие. — Экономика должна быть экономной, как сказал бы один деятель. Но мы здесь не для того, чтобы вы только премии за перевыполнение плана в министерстве получали.

Я резко развернулся. Взгляд мой потяжелел.

— Вы сэкономили государству и комбинату колоссальные средства, директор. Фонд предприятия пухнет. И куда вы собираетесь пустить эти излишки? На новые ковры в заводоуправление? На премию бухгалтерскому отделу?

Скворцов напрягся. Аппаратный инстинкт подсказал ему, что сейчас его будут брать за жабры.

— Ну как же… Есть разнарядки. Соцсоревнование. Передадим в фонд развития…

— Нет, — отрезал я. — Вы передадите это в фонд здоровья.

Я подошел к нему вплотную.

— Люди не роботы, Скворцов. Они работают в грязи, дышат выхлопными газами, рвут спины. Вы выжимаете из них соки, а потом они к пятидесяти годам зарабатывают язву и радикулит. И бухают от безысходности. Знаете что? Я буду поднимать вопрос о санатории.

Директор побледнел.

— Санатории⁈ Геннадий Семенович, помилуйте! Это же не меньше миллиона! Мы обычный автокомбинат, мы не министерство тяжелого машиностроения! Какой санаторий?

— Я не прошу у вас дворец в Гаграх, — мой голос лязгнул металлом. — Но база отдыха для ваших рабочих должна быть. Не палатки в лесу с комарами. Нормальная, добротная база в Подмосковье. С домиками, лодочной станцией, трехразовым питанием и медицинским кабинетом. Чтобы мужики могли на заслуженные выходные вывезти семью, порыбачить, подлечить суставы. Чтобы они чувствовали, что предприятие о них заботится, а не только требует план гнать.

Я достал из кармана блокнот.

— Я уже присмотрел участок под Рузой. Сосновый бор, река рядом. Оформляйте документы на выделение средств из фонда сверхплановой прибыли. Как инициативу трудового коллектива. Я обеспечу поддержку райкома комсомола и… — я сделал многозначительную паузу, — кураторов из ВЦСПС. Александр Николаевич Шелепин лично следит за тем, как расходуются средства от нашего эксперимента.

Упоминание «Железного Шурика» сработало безотказно. Скворцов вытер пот, который потек с удвоенной силой.

— База отдыха… В Рузе. Хорошо. Я сегодня же соберу профком. Подготовим смету. Вы правы, рабочим нужен стимул. Но…

— Вот и отлично. Зайду проверю на следующей неделе, — я хлопнул его по плечу так, что директор слегка присел. — И Петухову грамоту выпишите. Человек заслужил. Надо показывать, что мы верим в наш народ, а не только словами бросаться.

Мы с Кабаном вышли из душного цеха на улицу. Раскаленный асфальт ударил в лицо жаром.

— Ну ты, командир, даешь, — пробасил Серега, вытирая шею. — Базу отдыха из него вытряс! Мужики на комбинате на тебя теперь молиться будут.

— Молиться не надо. Надо, чтобы они понимали: государство — это не только кнут, но и нормальный пряник, — я закурил. — Ладно, погнали в Центр. У нас сегодня политинформация.

Вечером в бывшем кинотеатре «Авангард» гудел вентилятор, который Витька Шуруп собрал из списанных запчастей. Моя Гвардия сидела на матах, отдыхая после спаррингов.

Я включил радиоприемник. Диктор голосом, полным справедливого гнева, вещал о происках американского империализма.

— … Тайный визит Генри Киссинджера в Пекин свидетельствует о попытках правящих кругов США внести раскол в антиимпериалистический фронт…

Я сделал звук тише.

События развивались с пугающей скоростью. Девятого июля Киссинджер, советник Никсона по нацбезопасности, тайно прилетел в Китай. В моей памяти эта дата была выжжена каленым железом. Это был тот самый геополитический разворот, который навсегда изменит баланс сил в мире. Америка и Китай начинали сближение, дружа против Советского Союза. Холодная война вступала в новую, самую коварную фазу.

— Слышали? — я обвел взглядом своих парней. — Киссинджер в Пекине чаи гоняет.

Шуруп поправил сползшие очки.

— Ген, а нам-то что с того? Где Пекин, а где мы. У нас тут свои разборки. Вон, говорят, на рынке новые фарцовщики появились, дерзкие.

— Эх, Витя… — я тяжело вздохнул, садясь на усилитель. — Пекин — это не просто точка на карте. Это звоночек. Очень громкий звоночек. Америка поняла, что в лоб нас не пробить. Вьетнам они проигрывают. Поэтому они включают мозги. Они стравливают нас с китайцами. Они будут душить нас экономически. И если мы будем сидеть и радоваться, что у нас ракет больше, мы проспим тот момент, когда в наших магазинах пропадет нормальная колбаса, а за импортные джинсы молодежь будет готова продать Родину.

Я посмотрел на Давида, который задумчиво крутил барабанные палочки.

— Чтобы выжить в восьмидесятых и девяностых, нам нужна экономика, которая рвет западную на куски. Не только по выплавке чугуна, а по товарам для людей. По магнитофонам, по машинам, по шмоткам. А с этим у нас беда.

— И че делать? — насупился Михан. — Мы ж не министры. Мы пацаны с Каширки. Наше дело — район держать да музыку играть.

— Всё начинается с района, Михан. И с правильных идей, вложенных в правильные головы, — я посмотрел на часы. — Ладно. Сворачиваемся. У меня сегодня ночное рандеву. И не с девчонкой.

Встреча была назначена в Нескучном саду. Глубокой ночью.

Место идеальное. Тенистые аллеи, старые беседки, густые заросли сирени. Прослушать разговор на открытом воздухе, в движении, технически невозможно даже для параноиков из Пятого управления КГБ.

Александр Николаевич Шелепин приехал без кортежа. Обычная черная «Волга» осталась на Ленинском проспекте. В парк он вошел в сопровождении лишь одного человека — моего старого знакомого Олега Ивановича Баринова. «Глухой» шел чуть позади, сканируя темноту цепким взглядом оперативника СМЕРШа.

Шелепин, в легком плаще и надвинутой на глаза шляпе, выглядел как обычный московский интеллигент, вышедший подышать перед сном.

Я ждал его на аллее у Москвы-реки. Вода черным зеркалом отражала редкие фонари.

— Доброй ночи, Александр Николаевич.

— Здравствуй, Гена, — Шелепин кивнул. Мы пошли медленным шагом вдоль парапета. — Смирнов докладывал про твои «красные ящики» на заводах. Директора воют, парторги жалуются в ЦК на подрыв авторитета. Ты сломал